— Да, видела, — кивнула я, вспоминая мальчонка трех лет от роду, который только неуклюже ползал, но, увы, не ходил.

— Жалко внучка. Он ведь единственный у меня, понимаешь? Смотрю на него, и сердце кровью обливается. И помочь так хочется. Государство, конечно, помогает с медикаментами. Но у нас же тут село, специалистов нет. А массажи каждый день нужны. И всякие там тренажеры. А это деньги. Большие деньги, Настя. Еще и зять запил по-черному, что сын такой уродился. Помощи никакой. Все шляется где-то, даже на жалость давит, обвиняя, что ему жена такое дите родила. А Ритка сама двух детей тащит.

Я смотрела на нее в упор, но до сих пор не могла постичь, к чему теть Люся мне все это рассказывает. А потом дошло. Расшифровали...

— А тут Андрей слег. И приехали эти мордовороты, принялись кружить у него по двору и разнюхивать, мол, что почем. А я дура старая и любопытная к ним сунулась, сболтнула лишнего, что связь с тобой постоянная держу. А там уж и согласилась подыграть им немного за приличное вознаграждение.

— Что? — скривилась я, стремительно выпадая в нерасторимый осадок.

— Короче! Не было у Андрея никаких долгов, Настя. Он что Генке был должен, так тот пришел и триммер старый у него в счет долга забрал, траву косить. И разошлись они полюбовно.

— Теть Люся!

— Не кричи, не глухая. Глупая и жадная — да. Но не глухая, девонька.

— Что вы сделали?

— Позвонила тебе и наврала, что у отца твоего полумиллионные долги. И про коллекторов тоже набрехала, потому что их здесь отродясь не было. Только люди того этого столичного Сергея, которые и предложили мне тебя обмануть за щедрое вознагражение, а я взяла и согласилась.

И снова на пакет черный кивнула, а я наконец-то поняла, что там деньги. Много денег.

— Боже, — прикрыла я глаза ладонью, не в силах осознать, как таких людей, как Панарин, вообще земля носит.

— Настя, прости меня..., — коснулась меня женщина и передником промокнула покрасневшие глаза, — я думала, что ничего такого не делаю. Внучку помогу — Ритка все говорила, что хочет его в Минводы свозить, там санаторий специальный есть для таких детей. Дорогой, но очень эффективный. Вот я и размечталась, что ребенка на ноги поставлю. Да Андрею они ведь и сиделку привезли, и Славика по хозяйству хлопотать организовали. Я верила, что это не такие уж и плохие люди. Наоборот, хорошие! Очень! Они вон твоего отца выхаживали. И с похорами, как подсобили. И вообще. Стали бы какие уроды такими деньгами сорить, да?

Стали. Если у этих уродов денег, как грязи.

А челядь наивная все счастье в этой самой грязи и измеряла. И за честь считали то, где Сережа нагадил. А потом сам же за собой убрал. Герой!

Господи, какое дно!

Я подняла на соседку взгляд и поняла, что ничего не чувствую. Ни ярости. Ни разочарования. Во мне была только черная, зияющая пустота. Как будто из меня выкачали весь кислород и выкрутили все лампочки разом. Поставили на паузу.

Я дернулась. Сжала край стола до побелевших пальцев, но боли не ощутила. Молча встала. И пошла прочь, пока в спину мне летели жалостливые причитания тети Люси. Но я ее не винила. Ни она бы, так другая продалась. Не другая, так третья. Какая, к черту, разница?

Но одно я теперь понимала совершенно точно: в Москву мне дорога заказана. Вернусь туда — и мальчик не отпустит, пока не наиграется в выбранную на прилавке куклу. И плевать ему на то, что она не продается.

Он ее в таком случае просто украдет. И ничего ему за это не будет.

Другое дело сюда ездить — в сибирскую глубинку. Рано или поздно, но маршрут этот Панарину надоест, да и в столице скоро мне найдется достойная замена. Что, девок красивых мало?

Нет!

А я пережду. Да, заплачу за свою свободу приличную цену. Вот только не гордостью, а временем. Кивнула сама себе и наконец-то поняла, что я дальше буду делать. Так что, еще посмотрим, кто кого...

Глава 23 – Торг

Настя

Сна не было ни в одном глазу.

Проворочалась до первых петухов. А потом все же сдалась. Встала и от нечего делать принялась наводить порядок в доме. Вычистила все, что можно и нельзя. Намыла окна. Вытащила на улицу все ковры и хорошенько их выбила. Управилась по хозяйству. Набрала целое лукошко яиц.

Попыталась позавтракать, но не смогла в себя ничего засунуть. Аппетита просто не наблюдалось.

Была апатия. И пустота.

Протопила баню и помылась.

А затем наконец-то взяла телефон в руки и набрала номер своего деканата. Трубку на том конце провода подняли не сразу, а только с четвертого раза.

— Слушаю вас, говорите!

— Здравствуйте. Меня зовут Настя Куклина, я ваша студентка. Учусь на втором курсе факультета экономических наук… — заволновалась, сбиваюсь с темпа и заглохла. В горле пересохло, руки дрогнули.

Меня изнутри кислотой выжигала потребность ломать свою жизнь из-за самодовольного ничтожества и подонка по имени Сергей Панарин.