Шрифт:
Долик долго молчал, а потом снова лёг на спину и уставился в потолок.
— И чё мне теперь делать, Фрост? — Пакет у него на лице съехал набок, но поправлять его он не стал. — Закрывать все на сто? Рисковать собой, чтобы такого больше не допускать? А из доброй мысли я буду это делать или чтобы побольше собрать, ведь босса то все равно убить нужно…
— Забей хер, Серый. Делай, что делал, и не думай ни о чем. — Я подался к нему и ткнул пальцем в обивку у самого его плеча. — До конца — значит, до конца, только сам там голову не сложи. Понял меня?
Ответа я так и не дождался. Долик глянул на меня одним глазом, потом смахнул пакет с лица, и тот съехал по обивке на пол. Он отвернулся к стенке, подтянул колени к животу и затих, только спина под тесной футболкой ходила на каждом вдохе.
Я подобрал пакет с линолеума, а в нём уже одна вода болталась, поэтому пошёл я на кухню за новым льдом, раз уж больше ничем помочь Серому не мог.
Талую воду из пакета я слил в раковину, а лёд выскребал из морозилки уже ложкой, прямо со стенок, ведь целых кубиков там больше не осталось. Надолго его не хватит, а Серому морду ещё всю ночь студить.
Вернулся в комнату, а Серый всё лежал лицом к стенке, только колени подтянул ещё ближе к животу. Пакет я положил ему на подушку у самой щеки, но Долик даже не шелохнулся. Я постоял над ним, почесал затылок, да так ничего и не придумал, кроме как пойти в ванную, где как раз запищала стиралка.
Я тянул бельё из барабана по одной вещи, а оно, зараза, цеплялось рукавами друг за дружку. Джинсы и кофту Серого я развесил на верёвке над ванной, а вот куртку чуть не выронил, до того она отяжелела от воды. Тиной от неё больше не несло, и на том спасибо, вот только куда мне её теперь вешать, если верёвка под ней до самой ванны провиснет?
Пришлось нести её в комнату и цеплять на плечиках за дверцу шкафа. Мокрая куртка всё норовила съехать, поэтому ворот я пристегнул к плечикам прищепками, а с подола на линолеум сразу закапало, поэтому пришлось подставить таз.
Вторая прищепка выскочила у меня из пальцев и поскакала по полу. Рыжая тут же сиганула с дивана, загнала её лапой под табуретку и улеглась сверху, мол, теперь моё.
— А ну отдай, хулиганка. — Я присел на корточки и сунул руку под табуретку, а она цапнула меня за палец, хоть и в полсилы.
Прищепку я всё-таки отвоевал и начал подниматься, держась за край табуретки, когда Серый заговорил. Голову от стенки он так и не оторвал, поэтому голос из подушки вышел глухой:
— Фрост, а таблетки у тебя в шкафу от чего? — Пальцы у него сжались на краю подушки, а пакет со льдом лежал у щеки нетронутым. — Ты ж ничего не жрёшь, я весь вечер смотрю. Это то, про что Лапин говорил, да?
Прищепку я сжимал в кулаке, пока пружинка не впилась мне в ладонь. Врать Серому смысла уже не было, раз Лапин при нём всё выложил, поэтому я вернулся к табуретке и сел напротив его спины.
— Оно самое, Серёг. — Я покрутил прищепку в пальцах, лишь бы на него не смотреть. — Рак у меня. Уже четвертая стадия. Врач сказала, что по телу расползлось уже.
Пальцы у него на краю подушки разжались, и больше он не шевелился.
— Онколог сказал, что без лечения протяну месяца четыре. Лечиться я не стал и отказ подписал, а моё место в очереди девчонке отдали.
Долик рывком развернулся ко мне, отчего пакет со льдом съехал с подушки ему под локоть. Он приподнялся на локте, тут же схватился за бок, но орать от этого тише не стал.
— Четыре месяца?! — Здоровый глаз у него вылупился на меня. — И ты с этим на смены ходишь?! По дырам со мной лазишь, меня на горбу по лестнице прёшь, а сам ни слова, да?!
— Чего разорался, спокойней будь, а то соседей поднимешь. — Я ткнул прищепкой в стенку у него за головой. — Тут каждый чих за стенкой слышно.
— Да пусть слышат! — Серый хлопнул ладонью по обивке, и рыжая шмыгнула под табуретку. — Ты чё молчал-то, а? Я тебе что, чужой, что ли?!
— Как раз потому и молчал, чтобы ты вот так не орал. — Я поднял на него глаза и тут же опустил. — Не хотел, чтобы ты со мной нянчился, а потом ещё и хоронил.
Долик открыл было рот, но тут же закрыл, потом спустил ноги на пол и сел. Он упёрся локтями в колени и смотрел на меня так долго, что я не выдержал и отвернулся к окну.
— Как ты вообще на ногах стоишь, Фрост? — Голос у него сел, и спросил он уже совсем тихо. — По-хорошему ж лежать должен, а не тварей бить.
Я и сам об этом думал не раз, да только ответа так и не нашёл. По врачам мне давно полагалось лежать пластом, а я сутки стою на посту и в выходные лазаю по дырам. Дыхалка, правда, как подводила, так и подводит, плюс и аппетит отсутствует напрочь.