Даже несмотря на то, что Халар восседал в Совете, а Ивальда, мощная великанша, находилась прямо за нашими спинами, атмосфера давила открытой неприязнью. Элейн выглядела настолько напуганной, что, казалось, вот-вот активирует какой-нибудь навык телепортации и сбежит на другой конец континента. Она вцепилась в Эша с такой отчаянной силой, что бедный велоцираптор извивался в ее руках, издавая тихие жалобные попискивания. Я протянул руку и ободряюще сжал плечо девушки. Пальцы ощутили, как ее бьет мелкая дрожь.

Держись, Эля, мы выберемся.

Наконец Халар тяжело поднялся со своего трона, звук его голоса гулким набатом ударил по ушам. Он призывал Совет к порядку.

— Мы собрались здесь сегодня дабы выслушать прошение Артёма, судьи Теневого Крестового похода богини Люменерианны, и его верных соратников!

Звучало пафосно, словно герольд возвестил о начале турнира. Я мысленно выдохнул, натянул на лицо самую уверенную и дипломатичную из своих улыбок и вышел на самый центр необъятного стола. Повернувшись лицом к шести исполинам, отвесил низкий, исполненный уважения поклон.

— Благодарю вас! — крикнул я, вкладывая в голос максимум силы. Неожиданно для меня самого слова, подхваченные магией воздуха, я так и не понял, кто из великанов помог мне с акустикой, мощным эхом разнеслись по циклопическому залу. Осознав, что орать нет нужды, быстро перешел на спокойный уверенный тон, словно выступал на совете директоров. — Приветствую и вас, Покровители непревзойденного города Дар Титана и вас, добрые граждане, пришедшие уделить время моим словам.

Я выдержал театральную паузу, позволяя тишине повиснуть в воздухе.

— Мой Крестовый поход был объявлен с единственной священной целью: уничтожить безжалостную преступную империю, известную как Великий Консорциум Шалин Гранд. Эта теневая организация десятилетиями тайно тиранизировала весь континент под предводительством гнома по имени Малин Медобрук. Сейчас они стоят на самом пороге полного краха. Организация почти раздавлена. Одна из немногих оставшихся задач, отделяющих нас от полной победы — это поимка самого Медобрука. Мы располагаем достоверными разведывательными данными о том, что эта крыса скрывается в тайном убежище где-то на просторах вашей тундры, поэтому обращаемся к вашему мудрому Совету за помощью в его поисках.

— Ты думаешь, что можешь вот так запросто ввалиться на наши священные земли и ожидать, что мы тут же бросимся исполнять твои просьбы, мерзкий грызун?! — внезапно взвизгнула серебристая женщина из первого ряда, та самая, что буравила нас взглядом. Она резко вскочила на ноги, отчего ее кресло угрожающе скрипнуло.

Моей первой реакцией было проигнорировать этот выпад. Мало ли неадекватов в толпе? Но краем глаза заметил, что весь Совет, включая Халара, замер, ожидая моей реакции. Что ж, дипломатия так дипломатия.

— Учитывая, что одна из спутниц моя жена-кунида, миледи, я категорически возражаю против использования этого слова в качестве оскорбления, — произнес я предельно вежливо, но с ледяными нотками в голосе, глядя ей прямо в глаза. — Но, отвечая на ваш вопрос, ничего от вас не требую, лишь смею надеяться, что в ваших сердцах найдется желание помочь нам в этом поистине справедливом деле, и со всем смирением прошу вашего содействия.

Женщина возмущенно распахнула рот, явно собираясь выдать тираду похлеще, но тут серебряный великан из Совета, Снорри, если судить по подсказке Системы, недовольно грохнул кулаком по подлокотнику.

— Угомонись, Игритт! — его голос прозвучал как раскат грома. — Не превращай слушание в балаган.

Женщина злобно сверкнула на него глазами, ее ноздри раздулись, но она все же подчинилась, с размаху рухнув обратно на скамью.

— Как скажешь, — процедила она сквозь зубы.

Снорри перевел свой тяжелый, давящий взгляд на меня.

— Однако, судья, Игритт подняла вполне справедливый вопрос, — прорычал он, вибрация от его голоса отдавалась в моих подошвах. — Я тоже думаю, что все ваши людские разборки это совершенно не наше дело. И даже если мы предположим, что этот ваш сбежавший гном действительно прячется на наших землях, с какой стати мы должны отдавать предпочтение вам, а не ему?

Я мысленно похвалил себя за выдержку.

— Мне приятно, что вы почитаете законы гостеприимства и уважаю вашу склонность к нейтралитету, Покровитель, — спокойно ответил я, стараясь излучать уверенность. — Но разве можно назвать честью и справедливостью защиту кровавого преступника, того, кто лично несет ответственность за десятки, а то и сотни тысяч смертей, того, чья жадность принесла страдания, голод и разруху миллионам разумных существ?

Слово «миллионам» подействовало на гигантов как удар хлыста. По залу прокатился изумленный ропот, похожий на ворчание просыпающегося вулкана.