Шрифт:
При свете лишь яркой луны, висевшей в небе так низко, Расти вел Боба в почти полную темноту. Но Боб позволил собаке вести его дальше, поскольку датчик света на задней стене дома должен был включиться, когда они дойдут до заднего двора.
И когда свет озарил темноту, он высветил, как прожектором, самое отвратительное чудовище, которое украшенный наградами ветеран когда-либо видел. Он открыл рот и с трудом выдавил слова через горло, внезапно ставшее сухим, как кость.
– Во имя Господне... Что за...
Четкими были только глаза: овалы багрового и черного, светящиеся на него, как фонарики, затеняя более мелкие детали существа, к которому они принадлежали.
* * *
После быстрого душа и бритья Том оделся и зашагал через город к квартире Сэнд, где дальнейшая переписка заверила его, что будет не заперто и все, что нужно, - войти, запереть за собой дверь и взять ее такой, какой он ее найдет.
Он позаботился не смотреть в тени через улицу, выходя из своей двери, и продолжал убеждать себя, что никого там не видел, хотя очертания человека казались жутко знакомыми.
Не может этого быть. Никак.
Рокочущие, долбящие звуки дэт-метала, грохочущие в наушниках, несли Тома через город, добавляя его шагу пружинистости, которой обычно не было после долгого дня стояния в пустом книжном. Единственное, что тяготило его сегодня, - это чувство вины за дальнейшее промедление с решением главной проблемы. И его слабость. Я отложил единственное, что, как знал, должен был сделать с десяти лет, ради той же "киски", которую получаю почти каждую ночь недели. Похуй. Она ждала меня двадцать четыре года, подождет и до завтра.
После десяти минут попыток очистить разум от Кэсси и тайны темных теней он подошел к ступенькам Сэнд и поспешил через ее входную дверь.
Тут его накрыло запахом, и он вспомнил, почему так западал на эту девушку. Дело было не только в теле, лице, волосах и сексе. Дело было в том, как она действовала на остальные его чувства. Заперев за собой дверь, он вдохнул этот запах - что бы это, черт возьми, ни было. Возможно, смесь гвоздичного дыма, духов, средств для волос, геля для душа, блеска для губ и черт знает чего еще. Просто дурманящий, и все тут. Оттенки земляники, вишни, корицы и других сладких ароматов, которые он не мог опознать. Отпустив тормоза полностью, он позволил магнетизму ароматов увлечь себя к спальне Сэнд.
– Я иду за тобой, Сэнд!
– крикнул он, плывя по коридору, забыв в гормональном угаре, что когда-либо раздражался на эту девушку.
К его удивлению, ответа не последовало. Оставлять дверь открытой и ждать голой в постели было вполне обычным делом, и когда он кричал, предупреждая о своем приходе, она всегда игриво что-то отвечала - обычно в духе "это ты, мой рыцарь в сияющих доспехах? О, спаси меня из логова злого волшебника. Ты будешь щедро вознагражден".
– Сэнд?
– позвал он снова.
– Ты меня слышишь?
Ответа по-прежнему не было.
Исчезла легкость в мыслях и мышцах, которую ароматы Сэнд так любезно ему внушили. Тревога, которую он отрицал с тех пор, как увидел ту тень человека за "Данкин Донатс", теперь подскочила на несколько ступеней и включилась на полную.
Из щели между дверной рамой и приоткрытой дверью выползал темный свет. Странное противоречие логике, которое он видел раньше только в кошмарах, слишком реальных, чтобы быть жестокими трюками подсознания. Густой луч света, который был самым темным черным, абсолютным отсутствием цвета и субстанции, предстал перед ним в плотной, почти телесной форме.
– Сэнд?
– позвал он снова голосом, который дал трещину, как у нервного подростка в разгар полового созревания.
– Я жду тебя, - сказала она.
Ее голос немного успокоил его смятение. Значит, она там, но темный свет все еще оставался необъяснимым. Когда он видел его, это означало, что он увидит человека с красными глазами. Этот проклятый старина Красноглазый никогда не приходил к нему без самых ужасающих образов насилия и жестокости.
Но это только во сне! А это ведь не сон!
– Ты идешь или нет?
– снова крикнула Сэнд.
Тяжело сглотнув, он толкнул дверь.
Там, в море темного света, озаренная адским красным сиянием, на своей кровати, голая, как и обещала, лежала Сэнд. Губы ей сшили кровавой нитью, а руки и ноги прибили к спинке кровати толстыми ржавыми гвоздями. Над ней стоял не кто иной, как сам Красноглазый. Лицо скрывалось в тени полей его шляпы. Как всегда, Том не мог разглядеть ни одной черты, кроме силуэта и светящихся красных глаз.
Он снова посмотрел на Сэнд и увидел, что по ее голому телу теперь ползают скользкие существа, незнакомые его глазу. Слизистые щупальца ласкали ее, вылизывая тело сверху донизу, пока она пыталась кричать сквозь грубо зашитые губы.