Ясно, Гнатюк уже заметил этого человека и спустился с чердака на лестничную площадку. Еще до засады было обговорено: любые условные знаки исключены, полагаться участники засады могут только на собственную сообразительность, иначе владельца тайника можно спугнуть.

Не отрывая глаз от щелки в окне, Жильцов покосился на Клычева. Тот все понял и переместился ближе к выходу. Кажется, дверь мастерской открылась, человек вошел в нее. Значит записку он прочел.

Жильцов сказал, не оборачиваясь:

–  Приготовься. Думаю, он там не задержится.

Клычев взялся за ручку двери. В этой позе он пробыл довольно долго. Жильцову даже пришло в голову: не собирается ли вошедший вообще остаться в мастерской. Нет, вот он вышел, поднимается.

Жильцов кивнул:

–  Юра, пошли.

Действовали они почти синхронно: выйдя из вагончика, быстро пошли к подъезду. Скрываться теперь не имело смысла. В момент, когда человек вышел из подъезда, преградили ему дорогу. В руке он держал дипломат.

На появление трех окруживших его людей человек почти не прореагировал. Лишь чуть обернулся на возникшего за его спиной Гнатюка. Добродушно усмехнулся:

–  Ребята, что случилось? Не понял. Я вам мешаю?

–  Не мешаете. - Жильцов полез в карман, показал удостоверение. - Мы из милиции. Попрошу ваши документы.

Человек покачал головой:

–  Из милиции. Так я к вам и иду. Прямо к вам и направляюсь.

–  И зачем же вы к нам направляетесь? - поинтересовался Жильцов.

–  Да вот, обнаружил тайник и крупную сумму денег - пятьсот тысяч рублей. И пистолет. Хочу вам сдать.

Примененный трюк был Жильцову знаком. Назывался этот трюк "успеть залегендироваться". Спросил:

–  И где же расположен этот тайник?

–  Внизу. В мастерской художника, моего приятеля. Кстати, Глинский здесь ни при чем. Он ни о чем не знает. Уехал и отдал мне ключ. На днях я давал ключ от мастерской опасному преступнику, который держит меня в руках. Я предполагал, что он может устроить здесь тайник.

Жильцов постарался изобразить максимум сомнения. Посмотрел человеку в глаза. Вздохнул:

–  Понятно. Только почему, дав этому опасному преступнику ключ, вы тут же не сообщили об этом факте в милицию?

–  Боялся. Хотя, вообще-то, я о нем уже сообщил в прокуратуру.

–  Кто этот преступник?

–  Видите ли, по профессии я врач. Это мой бывший пациент, Сизов Вадим Павлович. Но боюсь, в нашу клинику он устроился по поддельным документам.

–  Простите, ваша фамилия?

–  Чирков Александр Александрович.

–  Александр Александрович, когда вы отдали ключ от этой мастерской?

–  Дней пять назад.

–  Где?

–  На улице, в центре. Вадим Павлович мне позвонил и сказал, что негде переночевать. Я сделал второй ключ и отдал Вадиму Павловичу.

Да, подумал Жильцов, варианты отхода подготовлены Чирковым даже на этот случаи. И вполне возможно, эти варианты могли бы сработать, если бы не одно обстоятельство: труп Вадима Павловича, найденный у озера.

Очная ставка с другом

В повестке, которую я держал в руках, на этот раз вместо фамилии Рахманова значилась другая - Саенко. С этой повесткой я поднялся все на тот же второй этаж прокуратуры. Постучал в кабинет 204. Именно в этом кабинете допрашивали Сашку, когда мы вместе явились в прокуратуру.

Последние три дня Сашка куда-то исчез, дома у него никто не снимал трубку. На работе же мне ответили как-то странно: "Его пока не будет". Когда же, назвав себя, я поинтересовался, что с ним, может, он уехал в командировку или взял отпуск, мне посоветовали позвонить через несколько дней. Конечно, я мог набрать номер Сашкиных родителей, но это крайний случай. Так что решил подождать. С Сашкой такое бывает, позвонит сам, когда захочет.

За дверью раздалось: "Войдите!" Я вошел. Нет. Сашку допрашивал другой следователь. Впрочем, этого я тоже знал - он ездил в Шатуру за Аленой.

Следователь кивнул:

–  Садитесь, Сергей Леонидович. Вы приглашены для участия в очной ставке. Вы готовы?

–  Готов. А с кем очная ставка?

–  Сейчас увидите. Подождите минутку, я позвоню. - Сообщив кому-то по телефону, что я у него, следователь сказал: - Пройдемте в другую комнату, Сергей Леонидович. Это рядом.

Мы прошли к кабинету Рахманова. У двери стоял милиционер, посторонившийся при нашем появлении.