Я прокатился по полу, сминая полы нового фрака, и больно приложился плечом.

Человек в коричневом вскочил первым. Я попытался подняться, однако он оказался рядом раньше, схватил меня за плечи и развернул к себе.

Его глаза вспыхнули — и я провалился в темноту.

Вокруг больше не было ни зала, ни людей, ни мертвецов. Я плыл в чёрной пустоте, а со всех сторон доносились хрип, стоны и звериный вой. Жар выжигал изнутри, не давая ни вдохнуть, ни закричать. Потом надо мной разгорелись два огромных глаза, и из темноты проступила уродливая рогатая морда. Рога пылали, а из широкой пасти валил дым.

— Ты! — Голос неведомой твари ударил прямо в голову. — Опять ты! Мальчишка! Как смеешь ты постоянно вставать у нас на пути?!

Я будто провалился в бездну. Тело не слушалось, я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой… Страшно было до одури. На какое-то мгновение я действительно поверил, что больше не лежу на полу бального зала, а лечу в бездну, из которой уже не выберусь.

А потом я разозлился.

Сжав зубы, я сосредоточился и собрал всю силу, до которой сумел дотянуться. Я щедро черпал из собственного источника, впитывал тёмный огонь, плещущийся по сторонам, тянулся к незримым огаркам, собирая их под свой контроль… Сила обжигала изнутри, рвалась в разные стороны, билась, словно птица в силках, пытающаяся вырваться из западни…

А я стиснул её, удержал и ударил прямо в огромную морду.

Тварь взревела. Пустота дрогнула и разлетелась.

Я снова оказался на полу бального зала. С того момента, как я сбил с ног господина в коричневом, прошло едва ли мгновение. Он всё ещё держал меня за плечи, но пальцы ослабли, а на лице появилось растерянное выражение.

Я размахнулся и ударил его кулаком в лицо.

Голову мотнуло. На губах появилась кровь. Я ударил снова. И снова. И снова…

Он пытался закрыться, но руки уже не слушались — даже не знаю, чем я крепче приложил его — Даром, или кулаком. После третьего удара человек завалился набок, увлекая меня за собой.

Я встал на колено, ухватил его за волосы и со всей силы приложил затылком о колонну.

Тело обмякло, и тут же что-то со звоном разорвалось — будто лопнула натянутая до предела струна. Нити, что тянулись к мертвякам, опали все как одна, и грозное мёртвое войско тут же превратилось в тупое разрозненное стадо.

Готово.

Осталось только поставить точку в этой затянувшейся драме.

Я перехватил мизерикордию и размахнулся, собираясь вбить её в глазницу человека в коричневом.

— НЕТ! — рявкнул кто-то совсем рядом.

Я повернул голову, и увидел стремительно приближающийся приклад фузеи.

Последнее, что я успел рассмотреть помимо него — раненого посла, сидевшего у стены и зажимавшего простреленное плечо. Пруссак смотрел на меня испуганно и растерянно.

А потом окованное сталью дерево ударило меня в висок, и я провалился во тьму.

Сознание возвращалось медленно.

Сначала я почувствовал холод. Он тянул откуда-то снизу, пробирался сквозь одежду и заставлял дрожать. Потом появилась боль. Голова гудела так, словно по ней не один раз приложили прикладом, а долго били обо что-то твёрдое. Впрочем, кто его знает. Последнее, что я помнил, — окованное железом дерево, летящее мне в лицо. Что происходило дальше, оставалось только гадать.

Я открыл глаза.

Ничего не изменилось.

Вокруг стояла полная темнота. Плотная, непроглядная. Я надеялся, что через некоторое время привыкну к ней и хотя бы начну различать очертания предметов, да куда там. Несколько раз моргнув, я прислушался к собственному дыханию и осторожно пошевелил рукой.

Пальцы наткнулись на холодный камень.

Я лежал на узкой лавке, привалившись плечом к стене. Подо мной было жёстко, сыро и чертовски неудобно. Где-то неподалёку мерно капала вода. Капли разбивались о каменный пол и отзывались коротким эхом.

Я попытался вспомнить, как попал сюда.

Бал. Мертвецы. Человек в коричневом. Выстрел. Посол у стены. Монах с фузеей…

Дальше — провал.

Первая мысль о том, где именно я мог очнуться после удара монашеским прикладом, оказалась настолько неприятной, что я сразу от неё отказался. Да нет, не может быть. Наверняка меня просто перенесли в какое-нибудь подвальное помещение. Для безопасности. Чтобы пришёл в себя подальше от посторонних глаз.

Да. Именно поэтому вокруг были каменные стены, темнота и ни единого окна.

Никакая это не камера, ну конечно. За что меня в камеру-то сажать?

Я осторожно сел. Мир тут же качнулся, к горлу подкатила тошнота. Пришлось упереться ладонями в лавку и некоторое время ждать, пока пол перестанет уходить из-под ног.

Под сапогом что-то зашевелилось и пронзительно пискнуло.

Я отдёрнул ногу. По полу прошуршало маленькое тело и исчезло где-то у стены.

Крыса.Прекрасно…

— Только тебя мне не хватало, — пробормотал я.

Ответом стало царапанье крошечных когтей по камню.