Что есть у меня? Чертёж деревенского кузнеца, осиротевшая барышня, которую нужно пристроить к родне, и дурное предчувствие, что спокойной эта поездка не будет.
Меня зовут Александр Дубравин. Помещик поневоле, некромант по проклятию, а теперь еще и агент церковников.
Столицу я знаю хорошо. Даже слишком. Проблема в том, что и она не успела забыть обо мне, и больше старых друзей моему возвращению обрадуются только старые враги. Впрочем, я и сам не прочь с ними поквитаться.
Ну что же… Давненько я не бывал в приличном обществе.
Добро пожаловать в Петербург!
Глава 1
В доме было уютно.
На улице немилосердно жарило солнце, будто пытаясь отыграться за все ненастные дни позднего лета, вступившего, наконец, в свои права, а в просторной гостиной барского дома было свежо и прохладно.
Я сидел в кресле, забросив ноги на низкий столик, пил кофе и откровенно ленился.
С памятных событий в Порхове прошло чуть больше недели.
За это время город успел похоронить мёртвых, подсчитать сгоревшие дома, назначить виновных и даже отыскать героев. Последнее, как выяснилось, оказалось проще всего. Герои нашлись сами и в потребном количестве. И все до единого принадлежали к святой церкви.
Об этом мне сообщал «Петербургский вестник», доставленный вчера бродячим торговцем. Газета пахла сырой бумагой и типографской краской, края за время путешествия из Петербурга успели измяться, на сгибе темнело жирное пятно, однако номер был совсем свежим. Для Малого Днища почти чудо.
Я придвинул газету поближе и снова посмотрел на заголовок.
«ПОРХОВ СПАСЁН. ЗЛОДЕЙСКИЙ УМЫСЕЛ ВРАГОВ ОТЕЧЕСТВА РАЗРУШЕН СТАРАНИЯМИ СВЯТОЙ ЦЕРКВИ»
Под статьёй мелкими буквами значилось имя автора — П. А. Лисовский.
Надо же, старый знакомый. Я отхлебнул кофию и снова перечитал статью, на этот раз медленно и внимательно.
«Минувшей седмицей тихий уездный город Порхов подвергся нападению, равного коему не знали наши края со времён Великого мертвяцкого мора. Под покровом ночи многочисленные толпы оживших мертвецов внезапно подступили к городскому посаду, в то время как иные из сих богомерзких тварей, заранее тайно доставленные за крепостные стены, восстали в домах, подвалах и при городском кладбище…»
Насчёт заранее доставленных мертвецов Лисовский, конечно, наврал. Они и без посторонней помощи лежали там, где им полагалось, и лишь ждали, пока Калинин велит им подняться.
Но для газетной статьи подобные мелочи значения не имели. Куда важнее было сразу дать читателю понять: враг хитёр, коварен и таскает покойников через городские ворота так же легко, как коробейник — ленты и гребни. Я хмыкнул и продолжил чтение.
«Гарнизон и городские власти, не имевшие ни малейшего основания ожидать столь вероломного нападения, оказались застигнуты врасплох. В первые же минуты злодеями были умерщвлены порховский исправник Антон Владимирович Щукин, несколько урядников и служащих городской канцелярии. Лишь по счастливому стечению обстоятельств избежали погибели уездный предводитель дворянства и городской голова…»
Вот как. Не имевшие ни малейшего основания ожидать, значит.
Я отложил газету, налил себе ещё кофию и некоторое время смотрел, как сливки расползаются по тёмной поверхности светлыми завитками.
Ну да, конечно. Ведь я не отправлял Щукину письмо, чтобы предупредить его об орде в окрестностях Ясного. Мы с Сабуровым не сидели лично у него в кабинете и не пытались Щукина, что речь идёт не о крестьянских побасёнках. Конечно, нет! Нападение совершилось совершенно внезапно, словно мертвяки появились прямо из воздуха исключительно затем, чтобы поставить городские власти в неловкое положение…
Впрочем, Щукин возразить уже не мог. А у меня такого желания теперь и не было.
Я снова взял газету.
'В сей страшный час, когда жители, лишённые защиты и руководства, готовы были предаться отчаянию, на пути нечестивого воинства встали слуги Господни. Не щадя живота своего, малочисленная братия вступила в бой с мертвецами, раскрыла убежище предводителя орды и после жестокой схватки лишила его возможности управлять богомерзкими тварями.
Мужество защитников, крепость гарнизона и горячая молитва горожан позволили удержать стены до тех пор, пока лишённые направляющей воли мертвецы не пали. К рассвету нападение было отражено, а Порхов — спасён'.
Я хмыкнул. Выходило складно. Церковники раскрыли заговор, отыскали Калинина, одолели его в жестокой схватке и спасли город. Я же, видимо, всё это время мирно спал в гостинице. Возможно, даже молился вместе с прочими горожанами, добавляя свою скромную лепту к общей победе. А всё, что было там, на площади и позже, в общем зале управы, мне, не иначе, приснилось…
Впрочем, ничего удивительного. Кто станет писать об одном ссыльном помещике, который самовольно шатался ночью по охваченному мертвяками Порхову, прикончил одного некроманта, добрался до второго и, считай, самостоятельно обезглавил всё вторжение? Подобный герой плохо подходил для первой полосы. Особенно если святой церкви требовалось объяснить, почему она проморгала заговор у себя под носом и явилась в управу лишь к самому концу представления.
Хотя, положа руку на сердце, подобная слава мне и самому была ни к чему. После беседы с отцом Евстахием я и сам почти поверил, что всю эту ночь крепко спал в соседней с Петри комнате. Уж больно не хотелось мне проверять на собственной шкуре, для чего именно нужна та цепь с амулетом из чёрного камня…
Статья между тем продолжалась:
«До недавнего времени многие образованные люди почитали рассказы о правильно устроенных ордах пустыми страхами невежественного простонародья. Сами страницы нашего издания не единожды служили местом для справедливого осмеяния подобных выдумок…»