Музыка закончилась. Я отвёл Ольгу обратно, поклонился ей и сопровождавшей её даме. Денис смерил меня всё тем же тяжёлым взглядом, но предъявлять претензии при сестре не стал. Я ему явно не нравился.

Бергер обнаружился возле колонны. В одной руке он держал бокал, в другой — тарелку с небольшими пирожками.

— Неплохо устроился, — сказал я.

— Пока ты проводишь время с дамами, нужно же хоть как-то получать удовольствие от вечера.

Граф предложил мне пирожок. Я взял один, потом второй. Есть хотелось сильнее, чем я думал.

Ольга быстро затерялась среди гостей. Человек в коричневом фраке тоже исчез. В дальнем конце зала великий князь разговаривал с послом, вокруг стояли офицеры и несколько церковников.

Всё шло спокойно. Даже слишком спокойно для вечера, к которому меня готовили три старца на кладбище.

Бергер начал рассказывать о знакомом поручике, умудрившемся проиграть коня, не слезая с седла. История была наверняка изрядно преувеличенной, но слушать её оказалось приятнее, чем высматривать заговорщиков.

Мимо прошёл лакей с вином. Я взял бокал и краем глаза заметил, как у боковой двери один служитель сменил другого.

Обычное дело.

Музыканты заиграли снова. Гости потянулись в середину зала. Николай Павлович остался возле посла, и охрана чуть сдвинулась вместе с ним, освобождая место для танцующих.

Я слушал Бергера и уже почти перестал думать о поручении, когда боковая дверь снова открылась.

Из неё вышел молодой лакей в прусской ливрее.

Он двигался медленно, опустив голову, и держал руки вдоль тела. Потом задел плечом косяк, пошатнулся и продолжил идти, держа курс прямо к высоким гостям.

Бергер тоже его заметил.

— Перебрал, что ли?

Лакей поднял голову — и в тот же миг я ощутил нечто знакомое…

По залу прокатилась волна могильного холода — и тут же вокруг начали вспыхивать огарочки. Десятки тусклых огоньков, связанных одной чужой волей.

Я поставил бокал на первое попавшееся место.

— Саша? — Бергер перестал улыбаться.

Лакей повернул лицо к танцующим. Под толстым слоем пудры проступала мертвенная серость. На белом воротнике темнела кровь.

Рука сама метнулась к жилетному карману.

Пусто.

Проклятье!

В этот момент откуда-то из центра зала послышался крик ужаса, который тут же потонул в истерическом женском визге. Мужчина в сером костюме повернул голову на звук, а потом вдруг бросился на стоявшую рядом даму, впившись зубами ей прямо в щеку. Брызнула кровь, послышался крик — а потом служебные двери со всех сторон зала одновременно распахнулись, и в зал повалила целая толпа мертвецов.

А я только решил, что церковники ошиблись, и меня ожидает обычный вечер…

Напрасно.

За несколько секунд в зале воцарился настоящий хаос.

Гости бросились от распахнувшихся дверей, столкнулись с теми, кто ещё ничего не понял, и всей массой хлынули к середине. Кто-то упал, кто-то полез через столы… Дамы визжали, мужчины ругались, слуги метались среди людей, пытаясь то ли вывести их из зала, то ли спастись самим. Музыканты разом вскочили с мест, опрокидывая пюпитры и стулья, под чьей-то ногой истошно взвизгнула скрипка.

Мертвяков оказалось так много, что я не сразу понял, откуда они взялись. Они лезли из подсобных помещений, боковых коридоров, дверей возле лестниц. Лакеи в прусских ливреях, повара в окровавленных фартуках, горничные, даже несколько гостей… Одни уже успели окоченеть, другие умерли совсем недавно. Вон у того кровь ещё бежала из разорванного горла, а он уже поднялся и пошёл.

Человеком с разорванным горлом оказался тот самый господин, на которого только что набросился мёртвый лакей. Он дёрнулся у меня на глазах, перевернулся на живот и поднялся на четвереньки. Из раны толчками выплёскивалась кровь, заливая белую рубашку. Мертвец повернул голову, увидел меня и бросился вперёд.

Это как так быстро вообще, а?

Я выхватил мизерикордию из потайного кармана. Мертвец налетел, едва не сбив меня с ног, но я успел уклониться и вогнал клинок прямо ему в глазницу. Лезвие вошло до гарды. Тело обмякло и повисло на моей руке — так, что пришлось упереться сапогом ему в грудь и дёрнуть оружие на себя.

Откуда-то сзади донёсся крик. Я резко обернулся и увидел, как к Бергеру идёт мёртвый лакей. Граф отступал к колонне и почему-то держал трость перед собой обеими руками.