Шрифт:
— Ну что, док? — спросил Хэнк, садясь на кровати. — Как у меня дела?
Полански выглядел сейчас совершенно другим человеком. Ничего общего с тем мертвенно-бледным пациентом с запавшими безжизненными глазами. Всего несколько месяцев назад к нему начали применять лечение с использованием плодов генной инженерии. И каков успех! Сестра Лоуренс стояла рядом с кроватью Хэнка, наблюдая за капельницей, от которой к катетеру в его руке тянулась трубка. В баллоне капельницы, подвешенном на штативе, была красная жидкость.
— Выглядишь ты замечательно, Хэнк, — не сдержался Том.
— Ага. И чувствую себя намного лучше!
Том улыбнулся, продолжая читать историю болезни. Да, дела тут действительно шли хорошо. Он взял рентгенограмму и показал ее Хэнку:
— Первичные опухоли у тебя в легких перестали расти и даже начали уменьшаться в размерах. А три вторичные и вовсе исчезли.
— Значит, эти жалкие шансы, эти пятнадцать процентов сработали?
— Пока да, Хэнк. Однако нам по-прежнему надо наблюдать за тобой. Полного излечения придется ждать долго, на это уйдут годы. Но положение явно улучшается.
Хэнк засмеялся:
— Ну еще бы! Я все еще жив, так ведь? Вот это я назвал бы самым явным улучшением!
Том улыбнулся и ничего не сказал. Хэнк теперь уже не стоял на пороге смерти, но еще не покинул зал ожидания, хотя положение явственно изменилось в сторону выздоровления. Том попрощался с Хэнком и пошел дальше по палате. Осматривая других пациентов, он подумал о проекте «Кана» и даже позволил себе минутную головокружительную фантазию. Если им удастся заставить эти гены работать, тогда, возможно, они смогут спасать любого Хэнка и любую Холли в мире. Он обвел взглядом палату и представил себе всех лежащих тут больных выздоровевшими. Палату придется закрыть, раз в ней никого не будет!
Если бы только Джасмин сумела выяснить имя человека, которому принадлежит геном, обнаруженный ею в «Черной дыре»! Жаль, что этот аналог, найденный в парижской базе данных, не был обозначен никаким именем, а имел только индекс 6699784. Жаль также, что Джасмин не удалось скопировать весь геном, а одну только генетическую последовательность, соответствующую генам из Назарета. Иначе они задействовали бы программу «Ген-Джинн» и воссоздали бы внешность обладателя генов.
И все-таки они знают, что аналог существует у живого человека и в какой базе данных он зафиксирован. Теперь только вопрос времени, чтобы Джасмин снова залезла в «Черную дыру» и нашла там имя, скрытое за кодовым номером. Имя спасителя братства и Холли.
— Том?
Он обернулся. К нему шел Алекс. И он вдруг утратил все свое хорошее настроение. Прежде чем отец успел произнести хоть слово, Том уже понял, что он принес скверные новости. Алекс сегодня возил Холли в больницу «Массачусетс дженерал» на очередное сканирование головного мозга. И по его мрачному виду было понятно, что сканирование дало положительный результат. Хотя Том отлично помнил, что приговор, записанный в программе ДНК его дочери, в любом случае когда-нибудь осуществится, точность пророчества сейчас, когда оно стало физической реальностью, повергла его в смятение.
Холли в тот вечер прочитала в газете о том, как поймали Проповедника. Она сказала Тому, что восхищается его мужеством и мужеством своей крестной матери. И мимоходом пожаловалась на головные боли и головокружение. Сказала еще, что, хоть она и забросила свои компьютерные игры, боли так и не прошли. Он выслушал ее и ничего не ответил. Просто дал две таблетки обезболивающего.
Потом Картер долго изучал затемнение на снимке. Было ясно, что раковая опухоль у Холли не только начала развиваться, но развитие шло с пугающей скоростью. Так что действия Джасмин приобрели теперь еще большую актуальность. Однако что бы ни произошло в рамках проекта «Кана» и когда бы это ни произошло, Холли не могла этого дожидаться. Необходимо было сказать ей прямо сейчас, что с нею происходит и что требуется, чтобы ей помочь. Он всегда сообщал своим пациентам о серьезности их заболевания, бесчисленное множество раз, и, как он надеялся, проявлял при этом достаточные сострадание и гуманность. Но сообщить о болезни своему единственному ребенку — это совсем другое. Он снова горько пожалел, что рядом нет Оливии. Она бы помогла ему.
На следующий день, после завтрака, он вышел с дочерью в сад. Стояло ясное весеннее утро, середина апреля, вся трава была в росе. Цвели растения, что Оливия посадила прошлой осенью. Буйство красного и желтого. Свежий воздух нес с собой жизнь и обновление.
Садовник возился с кустами роз в дальнем конце лужайки. Он поднял голову, оторвавшись от своего занятия, и улыбнулся из-под козырька выцветшей бейсбольной шапочки с логотипом «Бостон ред сокс».
— Доброе утро!
— Доброе утро, Тед, — в унисон ответили Холли и Том.
Давно вышедший на пенсию, Тед уже лет семь помогал Оливии в саду, хотя бы раз в неделю. Но после ее смерти он стал приходить почти каждый день, продолжая делать то, что они запланировали вместе. Том не раз пытался заплатить ему за труды, но Тед отказывался. Сняв шапочку и почесав коротко остриженные седоватые волосы, он всегда грустно улыбался и говорил: «Спасибо, доктор Картер, только мне в моем возрасте совсем нечем заняться. А кроме того, это мой способ оставаться поближе к Оливии. Понимаете?»