София берет Пенни под руку и вытаскивает за дверь.

— Типичная рабочая тусовка ради покупки костюмов на Хэллоуин, — смеется сзади Эллиот.

— Разве ты не знал? — тихо говорит Питер, пока я запираю дверь. — Это любимое занятие фальшивых неоплачиваемых стажеров.

— Я вас обоих фальшиво уволю.

После недолгой прогулки по усыпанному листьями Вавилону мы добираемся до магазина костюмов раньше дневного часа пик. Хэллоуин в следующие выходные, так что нам повезло, что ассортимент еще не полностью разнесли.

Эллиот тащит Софию искать свой костюм гладиатора, а Питер просит одного из сотрудников показать ему отдел супергероев. Пенни держится рядом со мной, пока мы бродим между рядами под «Monster Mash», гремящую из динамиков. Она молчалива, её руки скользят по пластиковым пакетам с костюмами, но взгляд ни на чем не задерживается надолго.

— Мне жаль из-за Клода, — говорю я ей.

— Всё нормально.

— Он просто хотел бы брать тебя с собой повсюду. Я его не виню.

Мне физически больно защищать Клода, но я думаю, Пенни именно это хочет услышать.

— Наверное, — отвечает она.

— На самом деле… — я напоминаю себе, что эта ложь ради её безопасности. — На нашей улице на этой неделе было несколько краж. Я собираюсь и дальше оставаться у Фионы, так как выставка скоро… Ты не могла бы пожить у него? Когда вы помиритесь? Пока вора не поймают?

— Ой, — говорит она, хмурясь. — Хорошо. Конечно.

Я останавливаюсь посреди ряда «Сексуальных диснеевских принцесс». — Пенни. Что-то еще не так?

Её взгляд перемещается с моего лица на товары, а затем в потолок. — Пенни, — предупреждаю я. Она не из тех, кто любит конфликты. — Говори, в чем дело.

Её голос звучит тихо: — Почему ты не хотела, чтобы твои новые друзья знакомились со мной?

И я еще думала, что защищать Клода — это больно. Расстраивать Пенни — это хуже всего. Это как наступить собаке на хвост и знать, что она не понимает твоих извинений. — Я не… я не пыталась тебя скрывать. Просто не знала, понравятся ли они тебе, вот и всё.

— А кто мне когда-нибудь не нравился?

Пенни — это всё то, чем не являюсь я: счастливая, теплая, дружелюбная, добрая. Мы всегда говорим, что она — солнце, а я — луна. В реальности я чувствую себя скорее черным небом, но в глазах Пенни я — другая сторона её медали, и я не собираюсь спорить с такой честью. И она права. В своей солнечной манере Пенни никогда не встречала человека, которому не пожелала бы добра. Это такая же впечатляющая способность, как и моя сверхчеловеческая ловкость. Нет, более впечатляющая. Определенно.

— Они просто другие. Они… — жестокие машины для убийства девиантов — …стажеры.

Пенни не совсем понимает, что я имею в виду, но я вижу, что она старается. Она слишком чиста для всего этого дерьма. — Ну, я никого не сужу за то, на каком этапе карьеры они находятся. Уж точно не как учительница рисования в начальной школе.

— Я должна была это знать. Спасибо за… непредвзятость.

Пенни удовлетворенно кивает. — Они мне правда нравятся. София классная.

Мы заворачиваем за угол и находим Софию, выходящую из примерочной в костюме Медузы, который практически ничего не оставляет воображению. — Да. — Я смеюсь. — Она полна сюрпризов.

Питер возится с аниматронным скелетом. Увидев её, он становится красным, как столбик термометра в июле.

— Застегнешь мне молнию? — спрашивает она его.

Его кадык дергается, пока он пытается выдавить ответ, отбрасывая со лба непослушную каштановую прядь. Мужчина прилагает невероятные усилия, чтобы не смотреть ни на что хоть отдаленно неподобающее.

— Конечно, — хрипит он, уставившись в потолок, словно моля о пощаде.

Песня сменяется чем-то со звоном цепей и бульканьем котлов. Эллиот выходит из примерочной, ожидаемо без рубашки, и должна признать — он хорош. Эти кубики так же безупречны, как и на моем диване, а его волнистые волосы обрамляют лицо, идеально подходящее для пляжного волейбола. Он качает головой, глядя на Софию. — Соф, ты выглядишь как проститутка.

— Спасибо!

Она рассматривает свой живот и бедра в зеркале, пока Питер наблюдает за ней из-за её спины.

— Тебе нравится этот? — спрашивает меня Пенни, протягивая костюм вампира. — Или этот?

В другой руке у неё цветастое платье хиппи.

— Тот самый, — говорим мы четверо в унисон.

Она кивает сама себе, как будто идея с вампиром и впрямь была глупой.

Если Пенни — это солнце, а я — луна, то София — это все звезды на небе, Эллиот — мягкая дымка облаков, а Питер — астроном на земле, который всё это фиксирует. Под запах дым-машин и звуки «I Put a Spell on You» я решаю пересмотреть свои прежние установки о сохранении эмоциональной дистанции от новых друзей и защите Пенни от них. Я хочу сохранить этот момент в рамке, как любимую зернистую фотографию. Из тех, на которые смотришь и думаешь: «Тогда всё было проще». Наша пятерка вместе — это почти чудесно.

— А что возьмешь ты, Вив? — спрашивает Пенни. — Снова Женщину-кошку? Или «Черного лебедя», как в прошлом году? Мне он понравился.

— Почему у тебя аллергия на цвета? — спрашивает София. Её грудь буквально пялится на меня из чего-то, что по сути является бикини из змеиной кожи.

— Я тебя не слышууу.

— Как насчет этого? — Эллиот предлагает мне изящный ведьминский ансамбль. — В твоем стиле.

— А как насчет того костюма дьявола? — говорит Соф, указывая на облегающее красное мини-платье, соблазнительно висящее на манекене. Открытая спина в сочетании с прозрачными красными чулками выше колен и красными лакированными каблуками. И маленькие рожки, разумеется.