Примарх двигалась так бесшумно, что офицер, стоявший у огромного обзорного иллюминатора, даже не заметил её приближения. Его взгляд был устремлен в бесконечную пустоту космоса, а мысли витали так далеко, что он не услышал шагов исполинской воительницы.

— Эти годы были настоящим адом, — произнесла Томоэ.

— Примарх Томоэ… Прошу прощения, я не заметил вашего присутствия, — вздрогнул Харрус.

— Не беспокойтесь, комиссар. Немного отдохнуть от военной суеты никому не повредит.

Время меняет многое. Мы встречаем людей, которые приходят… и тех, кто уходит. Некоторые мелькают рядом лишь на секунду, и наша память даже не успевает зафиксировать их лица. Но другие врезаются в разум навечно… Даже если их лица всегда были скрыты под маской.

— Я лишь надеюсь, что те, кого мы оставили позади, обрели заслуженный покой, — тихо сказала Томоэ.

— Я… я тоже на это надеюсь, — ответил Харрус.

Невозможно было смотреть на комиссара и не испытывать к нему сочувствия. Особенно тем, кто знал его лучше других. Война в Нексусе Пария оставила на его теле новые шрамы, но не было ничего такого, с чем не справилась бы имперская медицина. Вот только боль в груди могло вылечить лишь время.

В руках комиссар держал весьма специфическую вещь. Противогаз… Маску, которую носили лишь те безумцы, что родились в тени отравленных небес. Маску солдата Корпуса Смерти Крига.

— Он был больше чем командир… Он был мне как отец… Несмотря на то, что мы были такими разными, — голос Харруса дрогнул.

— Где бы он ни был, я уверена, полковник Тайрон гордился бы тем, кем вы стали. Вы не просто идете по его стопам. Вы — часть его наследия. Как и все те мужчины и женщины Крига, что теперь следуют за вами.

Харрусу было сложно найти повод для радости в этот момент. Его рука опустилась в карман и извлекла на свет блестящую награду, которую ему вручили всего пару часов назад на пышной военной церемонии. Высший знак отличия за честь и мужество в бою. Звезду Оллания Пия.

Это была великая честь, но… какой ценой? Комиссару было абсолютно плевать на эту железку. Не раздумывая ни секунды, он швырнул её в ближайший утилизатор мусора, продолжая идти по коридору рядом с примархом.

— Он был бы очень горд вами, — мягко повторила Томоэ.

— Госпожа Томоэ… Это смущает, — пробормотал Харрус, когда гигантская примарх потрепала его по голове, как маленького ребенка.

Теперь Харрус с гордостью носил противогаз своего командира на груди, у самого сердца, как часть самого себя. Он не родился на Криге, но люди под его началом признали его своим. Теперь на его плечах лежал груз командования не только полками Астра Милитарум, но и целой дивизией Корпуса Смерти Крига. Те, кто когда-то отдавал свои жизни по приказу полковника Тайрона, теперь шли в бой за своим новым командиром. Достойным преемником того, кого они так уважали.

— Не соблаговолите ли объяснить, почему мы здесь находимся? — процедил Халет.

Голос эльдара сочился ядом и иронией. И его можно было понять: сидеть взаперти в ржавой железной клетке, подвешенной на десятиметровой высоте над песками гладиаторской арены — явно не предел его мечтаний о комфорте. К счастью — или к сожалению — он был не один такой.

— Вынуждена признать, это была далеко не лучшая из наших идей, — вздохнула Лит.

Два лидера аэльдари вместе с остатками своих отрядов болтались в металлических клетках, откуда открывался прекрасный, хоть и совершенно не радующий глаз вид на всё происходящее вокруг. Прямо под ними, закованные в тяжелые цепи и под прицелом сотен крупнокалиберных пушек, стояли Курнет и Меганобы. Разоруженные и полностью во власти своих пленителей. Орков, точно таких же, как они, но чья преданность принадлежала совершенно иному лидеру.

Все взгляды — и друзей, и врагов — были устремлены на раскаленные пески колизея. Эта грубо сколоченная металлическая конструкция могла вместить миллионы зрителей, и сейчас здесь не было ни единого свободного места. Толпа бесновалась, вопя от эйфории. И в этот момент на арену вышел претендент.

Миллионы голосов слились в единый, оглушительный рев, когда на песок ступила мощная фигура. Орк с серебристо-белыми волосами, чья рука не дрожала, а лицо источало уверенность, достойную восхищения, несмотря на оглушительный свист и оскорбления многомиллионной толпы. Канан… был готов.

— Несколько часов назад —

Воссоединение с Каудильо стало поводом для бурной радости, но, к сожалению, их пути снова должны были разойтись. Канан заполучил флот — ту самую армаду, что застряла в системе после событий Каликсидского Крестового Похода. Сотни кораблей, которые представляли собой лишь горы металлолома и пороха, но этого было вполне достаточно, чтобы радостные орки могли бороздить пустотные океаны космоса. Однако время играло против них.