Шрифт:
Ночная Москва за окном такси расплывается в неразборчивые акварельные мазки. Ливень хлещет так, будто небо прорвало. На каждом светофоре я отчетливо слышу, как тяжёлые капли барабанят по крыше машины и бьются в стекло. То ли пытаются утопить этот город, то ли остановить меня… чёрт его знает.
Но я не могу нажать на тормоз. Что-то внутри волоком тащит меня к нему. Это неправильно, я знаю. Он бандит, и, возможно, во стократ опаснее, чем я себе представляю. Но заставить себя замереть — это выше моих сил.
Последние две недели превратились в невыносимую пытку. Я пыталась, честно! Пыталась вырвать его из мыслей. А сегодня увидела — и всё, внутри снова хаос. Он рычал мне в лицо, требовал ответа, какого хера я припёрлась в тот особняк, а всё, что я видела — это его лицо там… в том отеле. В номере, где я сломалась окончательно.
Оказывается, Макс живет в одной семье с Волковыми. Догадаться было несложно. Во-первых, он вряд ли стал бы просто так отираться в доме жены своего главаря. А во-вторых — Богдан. Маленький мальчик смотрел на него как на что-то свое, родное. Как на старшего друга, что ли. И это ударило под дых.
Никогда бы не подумала, что этот «гладиатор» — мужик, у которого в предложении из трех слов два стабильно матерные, — вообще умеет общаться с детьми. Но, судя по всему, это так. Разрыв шаблона, выбивающий меня из колеи до сих пор.
Наверное, именно поэтому в груди и теплится эта странная, безумная надежда. А вдруг он не такой конченый, каким хочет казаться? А вдруг у НАС есть шанс на какое-то продолжение?
С этими мыслями я и выбираюсь из такси. Водитель раза три переспросил, точно ли мне «вот прямо сюда». Видно, бедняга в легком шоке от того, что такая приличная девушка забыла в столь злачном месте посреди ночи.
Выхожу из машины под проливной дождь. Таксист провожает меня взглядом, полным сочувствия и недоумения.
У входа — двое секьюрити. Настоящие шкафы, на которых даже смотреть боязно: квадратные, монументальные и молчаливые, как надгробия. Я невольно мешкаю, подхожу ближе, едва слышно сопя под нос:
— Здрасте…
Те в ответ — ни звука. Просто синхронно и тупо распахивают передо мной тяжелую дверь. Хороший знак, — мелькает в голове. Если бы они начали копаться в моих документах, я бы, наверное, развернулась и сбежала. А так — путь в логово открыт.
Внутри встречает густая темнота, прошитая приглушенными басами из бара. Администратора на месте нет — редкая удача! Кажется, сама судьба подталкивает меня в эту кроличью нору.
Я ведь прекрасно знаю, что это за место. Бар на первом этаже — лишь пристойная ширма, фасад для отвода глаз. Всё самое грязное и непристойное спрятано там, на нижнем ярусе. И если бы меня сейчас кто-то окликнул и спросил: «Куда вам, девушка?», сомневаюсь, что я смогла бы выдавить хоть слово, не вспыхнув до кончиков пальцев.
Спускаюсь по винтовой лестнице в густой полумрак, разбавленный агрессивной красной подсветкой. В общем, жуткая жуть, от которой сердце пускается в бешеный галоп.
Бывала ли я в подобных притонах раньше? О, не раз! Но цели визита, мягко говоря, отличались. Да и компания была посолиднее — как минимум группа захвата в полном обмундировании. А сегодня из группы поддержки только я и два бокала полусладкого внутри. А ещё мысленный Финик на плече.
Раньше я входила в такие двери с криком «Всем лежать, работает полиция!», а сегодня вхожу, подрагивая коленями, словно пришла устраиваться на подработку!
Не успеваю я вынырнуть из-за тяжёлых бархатных штор, как нос к носу сталкиваюсь с девицей… кхм-кхм… в чём мать родила. Обнаженные буфера и тонюсенькие трусики, прозрачные, как моя нынешняя нервная система. Боже, дай мне сил не вызвать сюда наряд прямо сейчас!
— Добрый вечер, — натянуто-приветливо пропела нимфа. — Вас ждут?
Я шумно сглатываю. Клянусь, этот звук прозвучал как выстрел. Услышали все. Пара голов за ближайшими столиками даже повернулась в мою сторону. Господи, какой позор! Капитан полиции в логове разврата чувствует себя как первоклассница на допросе.
— Угу, — киваю, отчаянно пытаясь натянуть маску невозмутимости поверх пунцового лица и борясь с желанием закрыть лицо руками.
— Будьте любезны, назовите имя того, к кому вы пришли?
Ого, а тут правила пожестче, чем у нас в управе! Фейсконтроль на уровне. Почти режимный объект!
— Раевский… — голос предательски хрипит, приходится откашляться. — Максим Раевский.
— А-а, Лис! — тянет она, и в её глазах вспыхивает узнавание.