Шрифт:
Пытаюсь вырваться, дергаюсь всем телом, но он не отпускает. Наоборот, притягивает ещё ближе, вжимая в себя, заключая в непробиваемый капкан своих объятий. Я не сдаюсь: осыпаю его грудь и лицо градом беспорядочных ударов. Бью вслепую, выплескивая всю скопившуюся ярость в этот безумный бой.
— Прекрати! Бляха! — он рывком вскидывает меня вверх, как тряпичную куклу. Ноги отрываются от земли, и это мгновенно выбивает из меня весь запал.
Мозг, побултыхавшись в вязком забвении, рывком возвращается в реальность. В ту самую, где я — капитан полиции Анастасия Зайкина, а этот… наглый, жуткий тип. Мерзавец! Подонок и кретин!
— Отпусти меня! — с силой толкаю его в грудь, и он, на удивление, подчиняется. Разжимает пальцы.
Дыхание сбоит, кислорода в легких катастрофически не хватает. Тело бьёт крупная дрожь. Каждая капля, летящая с неба, кажется свинцовой и больно впивается кожу. В груди всё выжжено, слезы текут по щекам, и сейчас я впервые искренне радуюсь этому ливню. За его стеной не видно моего постыдного, бабского сбоя.
— Это ничего не значит! — рычит он сквозь зубы, делая шаг ко мне.
Его ледяные глаза впиваются в меня, как пули. Больно. Прошивают навылет, лишая последних иллюзий.
— Ты… ты просто кретин! — мой голос срывается, захлёбываясь в яростном стуке дождя об асфальт.
Макс фыркает, слизывая капли с губ, и снова впивается в меня своим невыносимым взглядом.
— А хули ты хотела? — его вопрос летит в лицо как пощёчина. — Я тебе не влюбленный соплежуй с букетиком ромашек! Я мужик, Ася. И физиология у меня работает бесперебойно — мне нужно трахаться каждый грёбаный день. Я не цепной пес, чтобы пускать слюни и смирно ждать, пока ты расчехлишься и выпишешь мне официальный допуск на секс!
Вот же козел... Настоящее животное без зачатков совести!
Вцепляюсь ногтями в собственные плечи. Меня трясёт так, что унять эту дрожь не получается ни уговорами, ни болью от ногтей, вонзающихся сквозь кофту прямо в кожу.
— Иди трахайся дальше, Раевский! — слова вылетают раньше, чем я успеваю их обдумать. — Тебе, кроме продажных шлюх, в этой жизни ничего не светит!
Лис в секунду встаёт на дыбы. Его ледяные глаза вспыхивают в темноте улицы зловещим, первобытным огнем. Это выглядит настолько угрожающе и страшно, что я забываю, как дышать.
— А сама-то, бляха?! — рычит он, наступая. — Святоша, ебать! В киношку со своим смертником пошла!
Его гнев затапливает меня, передаётся воздушно-капельным путём, вытесняя остатки разума. В голове пульсирует дикое, тёмное желание сделать ему так же больно. Чтобы он тоже почувствовал, как это — когда тебя выскребают изнутри.
— И пойду ещё! И буду трахаться с ним по желанию, а не за деньги! — выплевываю я, и это становится последней каплей.
Рывок — и его пальцы железным обручем смыкаются на моей шее. Воздух врывается в лёгкие с сиплым, жалким свистом. Я замираю, вглядываясь в эти озверевшие глаза, в лицо, на глазах теряющее всякое сходство с человеческим. Челюсть деформируется, обнажая хищные клыки, жилы на шее вздуваются и пульсируют, как тугие канаты. Его дыхание — тяжёлый коктейль из ярости и коньяка — опаляет мою кожу:
— Ты будешь трахаться только со мной! Ты… только моя, А-ся! Моя! — это уже не голос. Это утробный, вибрирующий рык, от которого внутренности завязываются узлом.
Наконец-то уроки самообороны всплывают в мозгу спасительной вспышкой. От души прикладываюсь ребром ладони в его кадык. Лис хрипит, теряя концентрацию. Не даю ему опомниться — рывок, и я с силой вбиваю свой лоб в его переносицу. Следом — колено в пах. Хватка его стальных пальцев, наконец, разжимается, и я уматываю оттуда со скоростью света.
Бегу, не видя ничего вокруг, кроме размытых огней. В ушах чеканит пульс, в горле застряли солёные слёзы. Торможу только у своего подъезда. Силы кончаются мгновенно — я валюсь на мокрую траву, сворачиваясь в позе эмбриона. Внутри всё рвётся, саднит, каждое слово Макса жжёт каленым железом. Тело ломит от каждого вдоха.
Сейчас я хочу просто сдохнуть. Но завтра… завтра станет легче. Я выжгу эти идиотские чувства из души калёным железом. Чтобы жить дальше. Чтобы бороться. Чтобы найти то единственное, за что этот мерзавец сядет. И сядет он надолго. Я клянусь!
Глава 31
— Лис —
Догадаться, в каком виде я ввалился на базу на следующее утро, было несложно. Физиономия припухла, нос раздуло после тесного знакомства с её лбом. Бодается она, сука, будь здоров! Мелкая, в чём только душа держится, а силы столько — наши солдафоны обзавидуются.