– Что с тобой, Кысей?
– обеспокоенно спросил отец Валуа.
– Ты побледнел...

– Мне... нехорошо, простите...

– Понимаю, конечно... Ты посиди, успокойся, - церковник отвернулся и подошел к святыне, разглядывая кровавый потек на облике незнакомца.
– Удивительно...

Я воровато оглянулся, наклонился, схватил шпильку и сунул в карман брюк.

– Но ты же понимаешь, что в твою историю никто не поверит?
– продолжил отец Валуа.
– По крайней мере, пока не будут найдены убедительные доказательства...

Я возмущенно вскочил на ноги, стискивая кулаки.

– А мои слова недостаточно убедительны? А эти записи...
– я бросился к алтарю и припечатал к камню специально вырванные страницы из дневника профессора.
– Они же сделаны рукой профессора. Там живописуется... Господи Единый!.. как Камилли насиловал Алекса...

– Откуда они вообще здесь взялись?
– спросил отец Валуа, брезгливо поморщился, нацепил очки на нос и взял страницы.
– И где остальное?

– Полагаю, что Фарид ревновал профессора к остальным... последователям. Потому что он швырнул их Камилли и стал его обвинять...
– я окончательно заврался, дневник профессора в кармане вдруг показался тяжелым.

Меня шатало от усталости, а голова уже плохо соображала. Я боялся, что скажу лишнее или проколюсь на мелких деталях.

– Святой отец, могу я идти? Я не очень хорошо себя чувствую...

Отец Валуа оторвался от записей, на его лице было написано отвращение. Он скомкал страницы, потом нехотя разжал руку и заново расправил их.

– Иди, Кысей, - его голос звучал глухо, а когда он поднял на меня глаза, мне стало нестерпимо стыдно от того, что я лгу ему. Он смотрел на меня с искренним участием.
– Отдыхай. Я лично займусь этим делом. Отец Павел будет в ярости... Но я... я на твоей стороне. Я не позволю им...
– церковник не договорил, лишь грязно выругался.

Я кивнул ему на прощание, боясь не справиться и голосом выдать себя.

Я торопился к дому Эмиля. Плащ, одолженный мне Янушем, был узок в плечах и плохо защищал от пронизывающего ветра. Но холодно мне не было. Я чувствовал себя настолько мерзко и грязно, что хотелось искупаться в море, несмотря на приближающийся шторм.

В окнах горел свет, хотя было далеко за полночь. Я застыл на пороге, собираясь с духом. Я скрыл участие Лидии, но если она переступила черту, мне придется... Я не смогу закрыть на это глаза.

Дверь распахнулась, на пороге возникла встревоженная Софи.

– Господи, Кысей! Что случилось? Эмиль ничего толком не объяснил... Заходи же скорей, ты... Боже, да ты же замерз!

– Как Лидия?
– выдавил я, только в доме осознав, что действительно продрог до костей.

Софи возмущенно всплеснула руками.

– Да ты совсем уже!.. О себе подумай лучше! Ты из-за нее вляпался непонятно во что! А ей-то что, что с ней станется. Напилась она, к утру проспится и будет как новенькая, как сказала профессор.

Я зашел к Эмилю, поблагодарил и вернул ему меч. Он лишь молча кивнул в ответ и тяжело вздохнул, глядя на мой потрепанный вид. Я попросил его прямо с утра отправить посыльного к Антону. Бедный мальчик и так должно быть с ума сходит, не зная где его непутевая сестра. Потом возле меня захлопотала Эжени, согрела воду, принесла вещи хозяина, чтобы я смог переодеться. Я с остервенением тер лицо, потом руки и тело, словно вода и мыло могли смыть с меня всю грязь сегодняшней ночи. Мне до сих пор чудились похотливые пальцы профессора на моем лице, отвратительная вонь опиума и трав, а запах крови, казалось, намертво въелся в кожу. Но страшней всего было вспоминать Лидию. Она убила Луку, я более не мог себя обманывать. Узнала каким-то образом о его страхе и вызвала его... И какие ужасы он увидел в ее памяти, что отшатнулся от нее, как от огня? Я зажмурился, пытаясь прогнать страшные воспоминания, а потом подскочил от внезапно пришедшей мысли. Я бросился к сброшенной одежде, торопливо вытащил дневник и стал лихорадочно просматривать его в поисках рецепта отвара забвения. Он нашелся на первой странице. Так и есть, в состав входила кошачья трава, опиум, спирт, красавка, корень вознесения, незнакомое название какой-то вытяжки животного происхождения и вода. Убойная смесь, неудивительно, что Лидия как с цепи сорвалась.

Какой она проснется? Будет ли помнить сегодняшние события? Да и останется ли вообще человеком?..

На пороге ее комнаты я столкнулся с Софи. Она решительно преградила мне дорогу.

– Кысей, я хочу знать. Сколько ты ей должен? Я уверена, что можно что-нибудь придумать. Ты не должен губить из-за нее свою жизнь...

Я недоуменно уставился на девушку.

– О чем ты?

– Эмиль сказал, что ты попал в беду. И совершенно очевидно, из-за кого. Во что она тебя втянула? Ты не видишь, что она пользуется тобой? Напилась где-то, а ты ее выручай...

– Софи, все совсем не так...

– А как?
– требовательно спросила она.
– Кысей, да опомнись же. Такие, как Лидия, заносчивые богатые красотки, они думают, что им все сойдет с рук. Я таких много повидала в Академии. Они пользуются людьми в свое удовольствие, играют ими, просто потому что им скучно. Ты разве не помнишь, как было...

– Прекрати, Софи, - неожиданно для себя разозлился я.
– Лидия действительно заносчивая стерва, но не смей ее осуждать! И уж тем более, сравнивать с теми безмозглыми пустышками, которые за всю свою жизнь пальцем не пошевелили, чтобы помочь кому-нибудь... Она совсем не такая, она помогает людям, которые в этом нуждаются, и не словом, а делом... Или ты забыла, что она и тебя спасла?