Шрифт:
– - Тогда ищи меня...
– Бенедикт оскалился...
– - Смеешься... невозможно даже представить, чтобы ты... и бог... в одном лице...
– - А ты представь...
– - Если только я сойду с ума...
– - Что с тобой?.. ты побледнел...
– - Опять этот гул... скалы танцуют...
– - Да, я вижу...
Собака Бенедикта завыла...
– - Пифагор понял, о чем я думаю, и впал в отчаяние... надо спасаться, опередить беду...
– - Пифагор, прошу тебя, замолчи... не стоит полагаться на измышления Бенедикта, поскольку он часто ошибается даже относительно своей собственной жизни... не может он предвидеть будущее... да и никто не может...
Возникла пауза...
– - Итак, что же нам остается?..
Пифагор снова завыл... умолк, поддался на мольбы Аркадия и ласковое обращение...
– - Это не моя собака...
– заговорил Бенедикт.
– Она перешла ко мне по наследству...
Рассказ Бенедикта о смерти дяди вызвал у Аркадия чувство скорби, а также удивление игрой судьбы и случая...
– - Чем твой дядя занимался?..
– - Он был историком... много странствовал... увидел города, страны, людей...
– - Зачем?..
– - Ты прав... можно все тоже получить, странствуя в воображении... ты когда-нибудь странствовал в воображении?..
– - Только этим я и занимаюсь...
– - Как-то воображение открыло мне врата вечности, куда не заглядывает даже время, которое все подвергает порче... вообще-то я не люблю историю... и историков, которые только извращают историю...
Бенедикт умолк...
– - И все-таки, что случилось той ночью?..
– спросил Аркадий.
– Может быть, скажешь?.. я в сомнении... молва говорит то одно, то другое...
– - Все лгут... умерла примадонна от слабости... в своей постели, а не в гробу, в котором устроила себе ложе задолго до смерти... о такой смерти она и мечтать не могла... умерла она великой... она заслужила это звание... но осталась без наград... другие уже вычерпали до дна этот ящик Пандоры...
– - Говорят, она кричала... не хотела умирать...
– - А кто хочет умирать?.. вот и кричала сквозь стиснутые зубы, пока пупок не развязался... судороги ее мучили...
– Бенедикт умолк, снова заговорил...
– Я солгал, да ты и не поверил... я не знаю, как она умерла... говорят, она утонула в пруду, ставшем болотом... болото ее забрало... теперь она поет в хоре лягушек... что это?.. слышишь?.. птицы заволновались... и море... а деревья склонились в поклоне... выпрямились... листва аплодирует... и скалы, словно танцуют... видишь?..
– - И вижу, и слышу...
– - Ну, вот... кажется, все успокоилось... и Пифагор успокоился, не рычит... о чем ты опять задумался?..
– - Я вот думаю, у кого власть?.. у смерти?..
– - Нет, власть у бога и вечности... однако птицы все не могут успокоиться... кружат и кричат, как оглашенные...
– - Наверное, ждут продолжения... что-то чувствуют... и горы все еще танцуют... и как будто стали ниже, присели от страха...
– Аркадий невольно вздрогнул, повел плечами...
– - Что еще?..
– - Как будто кто-то меня рукой коснулся...
– - Наверное, твоя женщина... кто же еще?.. долго же ее рука тянулась, пока дотянулась... ты пожелал или она сама?..
Аркадий промолчал...
– - Ты любишь ее?..
Аркадий молча покивал головой...
– - Сознаюсь, я тоже, хотя и видел только мельком... и жен я люблю... они являются мне по ночам все сразу... иногда и Кира является с ними... лет уже не мало прошло, а я все еще без слез не могу ни взглянуть на нее, ни голос ее услышать... я вижу ее в роли Ифигении... сидит на камне, плачет, лицо вымазав сажей... ждет смерти, поет... умела она плачи петь... я их слагал... и за вином она не скучала... помню я ее и в роли Иокасты... я на нее из кулис смотрел украдкой... на сцене она блистала... пробуждала много такого, о чем вслух не говорят... манила и дразнила... и вдруг эта странная смерть... потом твой арест... я постепенно приходил в себя... а потом сны стали сниться, странные и страшные... среди ночи я просыпался и бродил полуодетый и босой туда и сюда... потом падал ничком на ложе, слезы лил, рыдал, терзался... примадонна пыталась понять, спрашивала, что со мной?.. но я ей ничего не мог рассказать, страх останавливал... и стыд, боялся, что она станет смеяться... она может... потом ее писатель исчез... я стал писателем, дописывал ее замогильные записки и влюбился в нее... мечтал жить с ней на острове... всякие хитрости придумывал... пытался и у тебя помощи искать... увидев ее, я с ума сходил, сердце прыгало, в глазах темнело... не знал, что мне делать несчастному... помню, как-то даже пытался покончить с собой, но кто-то помешал, не дал мне руки на себя наложить... я долго пребывал в каком-то странном оцепенении, шагу ступить не мог, ни назад, ни вперед, словно к земле прирос, корни пустил... и все же однажды я заговорил с ней о любви... это случилось в Гефсиманском саду у подножия Масличной горы, чуть выше долины Кедрон... я заговорил и тут же умолк... она ушла, а я все еще видел ее... стоял и смотрел с радостью и болью в сердце...
– - Я тоже был влюблен в нее... мне было 13 лет... возраст первой любви...
– сказал Аркадий, дрогнувшим голосом...
– - Странный ты... спой что-нибудь...
Аркадий запел...
Птицы собрались, расселись вокруг... слезы у них в глазах заблестели... понимали они, от какой радости и боли Аркадий страдал...
Даже море притихло...
Аркадий пел о том, как он поселился на острове, как жил в пещере, словно собака в конуре, как бродил по оврагам и чащам весь в колючках... как выл свои плачи, звал, к жизни пытался вернуть ту, что скрывала грязь могилы... молил о прощении...
Аркадий умолк... щеки его горели...
Он увидел Вику...
– - Ты проснулась?.. познакомься... это Бенедикт...
"Бенедикт обнял Вику... или мне показалось?.. нет, не показалось..."
Аркадий поспешил прогнать видение...
* * *
Всю неделю шел дождь...
Аркадий лежал и размышлял... память почти вернулась к нему...
"Помню, в театре говорили, что Бенедикт был любовником Киры... но это вряд ли... зачем ему это?.. кстати, где он?.. исчез... бродит, наверное, в горах с Пифагором, если его гиены не съели... судьба водит Бенедикта... как и меня... что он ищет?.. любовь?... найдет ли?.. плачи, гимны слагает... любовь жестока... то пламенем жжет, то холодом пробирает до мозга костей...