Игорь кивнул головой в знак того, что понял, хотя был с этим утверждением абсолютно не согласен: о доброте мира у него было несколько иное мнение.

Так постепенно они узнавали друг друга, и вскоре Резников безоговорочно уверовал в то, что для исполнения наказа матери это был самый подходящий человек.

– Я дам тебе шанс, а там как знаешь, - сказал он однажды.

Игорь отказываться не стал: полоса невезения очень уж затянулась.

– Согласен? Вот и правильно. Каждый человек думает, что впереди у него есть вечность, но это не так. Надо торопиться жить.

– А ты торопишься?
– спросил Игорь.

– Да, - просто ответил Резников.
– В молодости думал, что все обязательно будет, случится само собой, ничем особенно не дорожил, но вот молодость прошла, а я так много не успел сделать.

– Например, жениться?

– И это тоже. Что теперь говорить? Уж поздно.

– Жениться никогда не поздно, - засмеялся Игорь.
– В твоем возрасте еще детей рожают!

– Ты думаешь?
– задумчиво протянул Резников.

Что подразумевал хозяин квартиры под словом поздно, Игорь понял, когда врач разрешил ему ужинать в столовой. Возле прибора Резникова стояли маленькая тарелочка с несколькими таблетками и стакан воды. Увидев предупреждающий взгляд домработницы, Игорь ни о чем не спросил, а Резников ничего не объяснил. Случалось, что Игорь ужинал один, тогда ему сообщалось, что Виктор Иванович устал и отдыхает, что беспокоить его не надо.

Наконец, выздоровление наступило, и Игорю пора было приниматься за работу, но сначала надо было привести его в божеский вид. В магазине, куда они приехали за вещами, Резников не скупился.

– Примерь еще вот этот костюм, - говорил он, - завтра у тебя настоящие смотрины, коллектив-то у нас женский, в грязь лицом ударить нельзя.

Игорю было стыдно вот так принимать щедрую помощь. Там, где прошли последние годы, доброта была не в чести, поэтому он сообщил, что с первой же получки начнет рассчитываться и будет подыскивать квартиру. Однако Резников хотел, чтобы Игорь остался у него, пока немного не привыкнет к новой жизни. Предложение, после непродолжительного колебания, было приято.

– Слушай, а нас за очень близких приятелей не приняли?
– подъехав к дому и открывая дверцу машины, спросил Резников, стараясь нехитрой шуткой поднять настроение приунывшему приятелю.
– Что-то кассир на меня смотрела с подозрением.

– Ах, дорогой, ты это серьезно? Как это, однако, мило!
– тут же жеманно откликнулся Игорь, поворачиваясь к нему лицом, при этом старательно растягивая в улыбке губы и взмахивая ресницами.

Они посмотрели друг на друга и, не обращая никакого внимания на прохожих, захохотали во все горло. Возникшая неловкость куда-то исчезла. Вечер того же дня был посвящен посещению парикмахерской, где мастер, постоянно обслуживающий Резникова, сначала долго приглядывался к новому клиенту, а потом, даже не спросив о пожеланиях, подстриг его так, что сам на минуту залюбовался творением своих рук. Смотрины прошли на ура.

Отправленный к Никодимычу Игорь не без труда постигал азы их дела. Резников внимательно следил за его успехами и просил не давать никаких поблажек. Никодимыч только усмехался:

– Не волнуйся, Виктор Иванович! Не забыл, как на его месте сидел? Парень, вроде, толковый, поставлю я ему мозги на место. Уйду и буду за вас спокоен.

– Ни на один день раньше не отпущу!
– сердился Резников.
– Обещал еще полгода поработать, работай. И день рождения отметим, и на пенсию проводим! А хочешь, оставайся еще.

– Так мне уж семьдесят исполнится, - ворчал Никодимыч, - помирать пора, а я на пенсии не отдохнул.

Но тем, что Виктор Иванович его так ценил, был доволен и наказ выполнял: драл с Игоря три шкуры.

Чем больше Виктор и Игорь проводили времени вместе, тем сильнее крепла их дружба. Проводили на пенсию Никодимыча, и на его место был назначен Игорь. А когда Резников помог другу взять кредит в банке и купить квартиру, то расставаться жаль было обоим. Хотя о каком расставании могла идти речь, если квартира по счастливой случайности была куплена в соседнем подъезде?

Всегда не особо хорошее здоровье Резникова в последнее время стало ухудшаться. Он часто консультировался у лучших врачей, но те ничего серьезного не находили, говорили о плохой наследственности, перенесенных травмах, режиме дня, диете. Словом, обо всем, что говорят в таких случаях. Посоветовали также обратиться в столичную клинику. Резников, уезжая, со спокойной душой оставил все дела на Игоря.

Из Москвы он приехал подлечившимся и снова впрягся в работу. Так и повелось, периоды относительного здоровья сменялись поездками в московскую клинику, но это никак не отражалось на жизнелюбии Резникова. Он не позволял себе расслабляться.

Приближалась памятная круглая дата: день открытия когда-то магазина, а теперь супермаркета. Ответственным за мероприятие был Игорь, но все было перепоручено Эмме Петровне. Она была мастером в этом деле и развила такую бурную деятельность, что даже Резников, зная о ее недюжинных способностях, казался удивленным. Любому работнику, если он участвовал в концерте или оформлении зала, вручался пригласительный на два лица. Конечно, и оформителей и артистов можно было пригласить со стороны, но, как громко и категорично заявила Эмма Петровна, тупо напиться и похлопать в ладоши можно и в ресторане, а здесь не тот случай. За бесталанного работника мог выступить второй приглашенный по билету.