Протянув ладонь для рукопожатия, он спросил:

– Михаил Серебряков? Проходите, присаживайтесь. Меня зовут Генрих. Генрих Владимирович Драгунов, капитан ФСБ. Возможно, ваш будущий куратор.

– Время покажет, ведь в этом случае нам работать вместе долгие долгие годы.
– Ответил я, садясь за стол. Генрих присел напротив, открыв папку с бумагами. Мое личное дело..., это настолько шаблонно, что даже забавно.

– В архивах так и не нашлось материалов даже по твоим предкам. А так как твоего профиля в соцсетях нет, то собирать психологический портрет и подбирать совместимых кандидатов пришлось с нуля. Слишком уж нестандартный попался случай. Как оказалось, у нас разучились делать это быстро... досадное упущение. Но ты ведь не в обиде?

Безразлично пожимаю плечами:

– А смысл? Мне сейчас важнее понять окружающую обстановку. Твои сослуживцы новости комментировать отказываются, да и политических тем всячески избегают. Все очень непросто?

Генрих поморщился, отставив в сторону опустевшую кружку. Судя по запаху там было что-то из готовых холодных чаев наподобие "MaxTea" или "NesTea".

– Обсудим это позднее, мне все равно тебя вводить в курс нынешних реалий. Сейчас важнее понять, что делать будем? Начальству нужны результаты, мне - звездочку на мундир и прочие радости, а тебе?

– Будь это сказкой, просил бы я меч булатный, коня вороного, да место в детинце княжеском. Однако у нас реальная жизнь, поэтому хотелось бы, чтобы мои действия оплачивались адекватно их полезности. Немаловажно и прикрытие от особо рьяных научников.
– Немного подумав, добавляю.
– Да, первым делом стоит посетить лабораторию, занимающуюся останками цефов. Есть пара идей, которые могут ускорить исследования, но они требуют моего непосредственного участия в экспериментах. Если лабораторий будет несколько, предпочтительна та, в которой не будет авторитетных старцев. Могу и с оружием цефов помочь, пострелять по стендам, но там быстрого прорыва не будет. Американцы десять лет бились впустую, об этом в отчетах упоминалось не раз. Если не захотят допускать к находкам, готов работать на полигонах или в поле.

– А с местными медиками что не поделил?
– Задал несколько неожиданный вопрос Генрих.
– Они жалуются, просят как-нибудь повлиять.

Тихая и негласная война с этими... профессионалами продолжалась вторую неделю. Мне перед ними стелиться резонов не было, да и куратор вроде как человек адекватный. Должен понять....

– Понимаешь, для них я - рабочий материал. Так что, пусть идут дальним лесом, если же будут упорствовать, то добром это не кончится при любом исходе. Не люблю работать с подобными личностями.

– То есть с другой командой ты сотрудничать согласен?
– Уточнил он, достав записную книжку. Хех, страницы все же пластиковые, а не бумажные. Практичность превыше пижонства.

– Это зависит от них.
– Кивнул я, наблюдая за движениями перьевой ручки. Значки похожи на стенографические, но точнее не определить. Скорее, скоропись, а не шифр.
– Если не будут видеть во мне лабораторную крысу, то вероятнее всего, сработаемся.

Следующие полчаса мы утрясали текучку и согласовывали разные мелочи. Потом зашли в столовую, перекусить. Не то, чтобы это было так необходимо, но здесь отлично готовят. Сев за угловой столик, мы неспешно принялись за первое, потом спокойно расправились со вторым и уже за десертом Генрих стал вводить меня в основы современной геополитики:

– Все очень просто, но весьма неоднозначно. На континенте имеется три полюса силы: Евросоюз, Китай и мы. У всех своя роль и свое место в системе сдержек и противовесов. В свое время европейцы помогли нам отстоять Дальний Восток и южную Сибирь. Им было выгодно не дать усилиться Китаю. Нам даже продали производственные линии с затопляемых территорий, с самовывозом. Потом, с постепенным восстановлением нашей промышленности, отношения ухудшились. Хотя, куда большую роль в этом сыграл постепенный переезд к нам наиболее симпатизирующей части их населения. Сейчас мы соперничаем в борьбе за среднюю Азию: Европе нужны ресурсы, Китаю - земли, а нам - чтобы это все не досталось им. Все это осложняется борьбой внутренних фракций. Это не гражданская и не тридцать седьмой, однако и существующий накал отбивает всякое желание лезть в политику.

– А Индия и Иран? Они ведь не могли просто так исчезнуть....

– Индо-Пакистанский конфликт был весьма похож на Ирано-Иракскую войну восьмидесятого-восемьдесят восьмого годов. Победителей не было и в этот раз, разве что Китай уменьшил свои войска в том регионе. В свою очередь, персы сцепились с турками. К междусобойчику подключился Ирак, а затем заполыхал весь Ближний Восток. Исключением стали Сирия, Иордания, Ливан, Израиль и Египет. Там не обошлось без эксцессов, но полноценной войны удалось избежать.

– Вот оно как. Киргизия, Узбекистан, Туркмения, Таджикистан - что в этих странах творится?
– Интерес у меня был отнюдь не праздный, эти "соседи" друг друга терпеть не могли. Так, из-за нерационального использования воды узбеками практически высохло Аральское море. Сейчас оно восстановилось, но за это не их нужно благодарить, а изменившийся климат.

– А что может твориться в нашем предполье?
– Задал риторический вопрос Генрих, и сам же ответил.
– Все тихо, все спокойно... лишь время от времени караваны с бармалеями ходят, а наши погранцы их ликвидируют. Основные брожения в Афгане и Пакистане, но там тихо не было никогда. У китайцев основные проблемы с Синьцзянь-Уйгурским районом и Тибетом, у нас - с турками. Мы в Армении закрепились, а они подмяли под себя Азербайджан. Получилось не слишком удачно, но это лучше, чем если бы те легли под Иран. Персы бы их ассимилировали относительно спокойно, а вот турки получили себе ту еще головную боль.