Спустившись на первый этаж, Максим и Марина зашли в находившийся там класс информатики. В середине просторной аудитории двумя рядами были выстроены парты, а по периметру комнату опоясывало полтора десятка компьютеров, стоявших на специальных металлических столах. Максим, почти половину жизни посвятивший бизнесу в области компьютерной техники, в мгновение ока оценил состояние находившегося в классе оборудования.

— Ну и старьё, — прокомментировал он, поджав губы. — Из какого музея это всё сперли?

— В прошлом году должны были закупить новую технику, — Марина развела руками, — но из-за махинаций вашего предшественника школа не получила ни компьютеров, ни денег. Я пыталась выбить средства повторно, но в Министерстве образования сразу отказали.

— «Мы понимаем вашу проблему, но финансовых резервов нет», — Максим попробовал дословно угадать ответ ведомства.

— Именно. Сказали, что ещё раз выделить деньги они не могут. И плевать хотели на обстоятельства.

— Всё как всегда, — покачал головой Максим. Его совершенно не удивила возникшая коллизия. За время работы в бизнесе он сотни раз сталкивался с чем-то подобным — государство всегда бесчестно играло против частных предпринимателей. Похоже, что и по отношению к руководителям школ чиновники вели себя ничуть не лучше.

Директор ещё раз оглядел компьютерный класс и медленно прошелся по комнате. Затем остановился и замер в раздумьях, приложив сжатую в кулак ладонь к подбородку.

— На дворе 2017-й год, а тут — старьё начала века, — пробурчал он. — Да у меня мобильный телефон мощнее, чем эта груда металлолома.

— И всё же наш преподаватель информатики как-то ухитряется проводить занятия на этой технике, — сказала завуч. — Педагоги вообще по натуре люди уникальные — всегда найдут способ обойти любую преграду и делать свою работу вопреки трудностям.

После этих слов Марина на секунду замолчала, а затем со странной грустью, совершенно не сочетавшейся с её оптимистичным образом, добавила:

— Жаль только, что трудностей с каждым днем становится всё больше.

— Откуда такая безысходность? — спросил Максим, заглядывая в голубые глаза женщины.

— Это не безысходность, а обычная проза жизни, — ответила Марина. — Думаю, когда вы взглянете на школу изнутри, то сразу поймёте, что я имею в виду.

— Звучит настораживающе, — нахмурился Максим. — И какие проблемы ждут меня в первую очередь?

— Имя им — легион, — усмехнулась Марина и начала поочередно загибать пальцы, — спускаемые сверху бестолковые задачи, адская бюрократия, дефицит бюджета, жалобы замученных педагогов и вечно всем недовольных родителей, внутренние конфликты, многочисленные проверки и инспекции… Список выйдет немаленький. Конечно, я не сомневаюсь, что ваш опыт поможет со всем этим справиться. Но совершенно точно скажу и кое-что ещё…

Марина нарочно выдержала короткую драматичную паузу и медленно, с немного поучительной интонацией добавила:

— Очень скоро для вас наступит время удивительных открытий.

Молодая темноволосая девушка залезла с ногами на сломанную скамейку, в которой недоставало досок. Аккуратно, стараясь не свалиться, она уселась на изголовье, затем похлопала себя по карманам и нащупала в одном из них полупустую пачку дешевых сигарет. Вытащив и нежно разгладив слегка помятую бумажную скрутку с табаком, она закурила. От частых затяжек сухая сигарета быстро тлела.

Когда пальцы начало обдавать жаром, девушка щелчком отправила окурок в короткий полет, а затем подняла глаза и посмотрела вдаль. На горизонте, между двумя обшарпанными пятиэтажными домами-хрущевками, отчетливо виднелось небольшое здание районной котельной. Из торчавшей на крыше длинной, покрытой облупившейся красной краской трубы валил черный, как смола, угольный дым, столбом тянувшийся до хмурого серого неба. Рядом с котельной, на большом рекламном щите, висел уже местами отклеившийся огромный баннер с коротким и непонятно к кому обращенным слоганом: «Вместе войдем в новый век!»

— На календаре уже две тысячи второй год, — недовольно пробурчала девушка, — сняли бы, наконец, этот дебильный лозунг. Или он до следующего тысячелетия провисеть должен?

Трудно было передать словами, насколько сильно девушка ненавидела раскинувшийся впереди унылый пейзаж, навевавший лишь тоску и безнадегу. Но никакой другой панорамы небольшой провинциальный промышленный городок, заложенный лет триста назад, предложить не мог.

— Угадай кто? — позади вдруг раздался задорный голос, а на глаза сидевшей девушки легли ладони подкравшегося со спины человека.

— Сашка! — она тут же вскочила с места и радостно бросилась на шею появившемуся из ниоткуда молодому парню. А затем крепко поцеловала его в губы.

— Привет, Настя, — улыбнулся тот. — Соскучилась?

— Не то слово! — Настя сияла от радости. — Мерзавец, ты почему не предупредил, что приедешь?

— Хотел сделать сюрприз, — ответил Саша. — И, похоже, получилось.

Роман между Настей и Сашей начался за полгода до этой встречи. Они познакомились в школе во время совместной отработки наказаний, которые наложил на молодых людей строгий директор. Каждый по-своему навлек на себя заслуженную кару: одиннадцатиклассник Саша назвал преподавателя физкультуры тупицей, а его подруга по несчастью из десятого класса демонстративно написала на доске нецензурное слово в отместку за несправедливо поставленную оценку. И воспитательные меры за вопиющее хулиганство подростков не заставили себя ждать. В качестве дисциплинарного взыскания провинившихся учеников отправили на принудительные работы по отмыванию школы от многочисленных надписей и граффити, оставленных молодыми вандалами на стенах здания.