— В общем так… я это не буду читать.

— Будешь. Какой адрес гостиницы?

Она вызывает такси — «самое дешевое и быстрое».

— Будешь, будешь… Я часто думаю, почему у нас с тобой никогда дело не доходило до постели. Не знаешь, почему?

— Наверное, потому… потому, наверное, что мы друзья.

— Зачет. Ответ принят. Ты дочитаешь до конца и, если захочешь, мне что-нибудь скажешь. Но только если захочешь. Может, поймешь то, что моему уму не доступно. Может быть, ты что-нибудь знаешь, чего я не знаю, вы все-таки вместе работали, у вас есть знакомые общие, которые… словом, я тебя прошу это прочесть. Предупреждаю, сначала очень трудно будет читаться, зато потом… потом будет легко. Я нарочно тебе говорю, чтобы ты не пугался. А то прочтешь пару страниц и бросишь. И пусть не пугает, что от руки… У него исключительно разборчивый почерк. Вот, посмотри.

Она раскрывает на середине тетрадь и, не выпуская ее из рук, демонстрирует Капитонову две страницы, исписанные рукой ее предыдущего мужа.

«Что же я медлю? Наставить рога Мухину — от одной этой мысли…» — успевает прочитать Капитонов на правой странице верхнюю строчку. О ком это он? О себе? Но более всего изумляет другое:

— Я не знал, что он был каллиграфом.

— Преувеличивать тоже не надо.

— Но мы все пишем, как курица лапой.

— Можешь ли ты допустить, что этот почерк не его? — серьезно спрашивает Марина.

Капитонов не знает, что сказать.

Такси у подъезда, — сообщает диспетчер.

— То-то и оно, — говорит Марина. — А теперь мне обещай. Первое: ты дочитаешь это до конца. И второе: вернешь завтра.

— Разумеется, завтра. Послезавтра я улетаю.

Марина вкладывает в тетрадь свою визитную карточку. Прощаются. Поцеловались в дверях.

День недели был этот — СУББОТА, в сей момент он как раз довершается: Капитонов выходит на улицу, в руке у него пакет с тетрадью Мухина, и наступает, стало быть,

00:06

Какой-то Петербург здесь не совсем петербургский, что-то лезет все в глаза типовое — Капитонов недоволен кино, которое ему показывают из окон автомобиля.

Таксист затевает беспредметный разговор о погоде, о том, что улицы посыпают реагентом и не ценят народ, и вообще хотят народ уморить или заставить покупать дорогие лекарства, — быстро узнает, что пассажир из Москвы, и тут же сообщает, что в Москве он жить ни за какие коврижки не стал бы, хотя там наверняка лучше убирают снег с улиц.

Ах вот оно что: пассажир — бывший петербуржец.

— Ну и как, не скучаете?

Два часа назад уже спрашивали.

Капитонов говорит, что такого снега он не может припомнить в Питере с детства.

— Прошлой зимой не меньше было, — отвечает водитель не без гордости за родной город.

— Прошлую зиму я не приезжал.

— А зря. Можно бы и приехать было. Хороший сезон. Приехали бы, а то что не приезжать? Вы приезжайте.

Странно: Капитонову кажется, что его приглашают в прошлое. Но почему бы и нет? Приглашают всегда только в будущее, это да, но коль скоро многие из этих приглашений не более, чем фигура речи, почему бы с таким же успехом не пригласить в прошлое?

Водитель между тем информирует Капитонова об успехах таксомоторных предприятий города. Недавно в сфере извоза господствовали на улицах Петербурга бомбилы (сам бомбил), преимущественно из числа гастарбайтеров, а теперь народ, как и в прежние времена, вызывает по телефону такси. Быстро, дешево и удобно.

— Надо же, начало февраля, а у вас еще на перекрестке елка стоит.

— Это не новогодняя.

— Как не новогодняя? Вся в гирляндах!

Таксист не знает, что на это ответить, и поэтому говорит первое, что приходит в голову:

— Днем пробки. Только ночью и можно ездить.

Капитонову интересно видеть огромные сугробы вместо припаркованных машин, но все-таки хочется и других впечатлений. Таксист прав: Капитонов скучает по Питеру. А вот если снять машину часика на два — на три и чтобы ночью, и чтобы по набережным и по Невскому, да по старой Коломне… сколько бы это стоило?.. Тысячи две?

— За две тысячи я прямо сейчас готов, — говорит таксист.

— Я не готов, — говорит Капитонов.

— А то давайте, — говорит таксист. — Я позвоню диспетчеру, скажу, что машина сломалась, это легко.

— Нет, спасибо, дела.

— Ночью — дела? Это у меня дела. У вас-то какие дела? Потом уже не соберетесь. Я тут сегодня Неву проезжал, там ледокол прошел, так над водой пар стеной… выше дворцов! Красота! И ведь не стоит на месте, а так и плывет над Невой и клубится, и ведь быстро плывет, зараза, и всё туда, в залив!.. Ну? А то что это за поездка? На триста рублей… Даже в окно посмотреть не на что….

— Другой раз, — говорит Капитонов.

А что тут спорить — не самая интересная часть города.