В потоке мыслей Антон вышел из кафе и встал у входа, будучи незаметным для парковки, что была за углом. Он решил подождать, чтобы еще раз увидеть Нелли. Ее походку. Запомнить и прочувствовать момент. Возможно, на всю жизнь. Большее не складывается. Судьба решает.

Антон не знал, долго ли ждать. Закурил и поднял глаза к чистому, не усыпанному ватой облаков звездному небу. Обожал на него смотреть. Настолько это душевно нравилось, что и деньги заплатил бы за удовольствие. Абсолютная красота. Абсолютная глубина. Самая величественная в мире картина.

Через пару минут показались Нелли с Виктором Ивановичем. Свернули в сторону парковки на дорогу, отделявшую ее от торгового центра, где было кафе. Машин, припаркованных, уезжающих, приезжающих, несмотря на поздний час, было немало.

— Ну все, Вить.

— Да поехали.

— Нет, Вить, не могу сейчас. Рада знакомству, но в другой раз.

— Да поехали!

— Вить, у меня подруга рожает сейчас, мне надо быть там. Вить, отпусти мою руку.

— Да ладно.

— Прохладно! Подруга, говорю, рожает, и я поеду к ней.

— Какая подруга, едем в гостиницу. Щас такси ловим и едем. Подожди. Щас.

— В какую гостиницу? Вы чего? Давайте потом созвонимся.

— Нет, едем!

— Успокойся!

— Едем!

— Витя, вы… Отпустил руку, я сказала. Ты меня тащишь, что ли, куда?!

Она резко освободилась от Виктора Ивановича. Сделала пару шагов к краю тротуара и начала голосовать. Через секунду рядом остановился черный «Гелендваген». Она потянулась к двери, но Кирпичный и не думал успокаиваться. Он быстро подошел, что было удивительно для тяжелого тела, и дернул Нелли к себе. Она поскользнулась и лишь чудом не упала, вцепившись двумя руками в его плечо.

Кровь взорвалась в висках Антона. Адреналин залил тело через секунду. А еще через пять он добежал до них и с размаху, целясь в голову, кулаком влетел в скулу этому старому козлу — по-другому Антон никогда больше его не называл. Козел молча повалился.

— Ты? — Нелли, стоявшая в метре, была удивлена, но без радости.

Ее испуганный взгляд затуманивался: словно бы она смотрела сквозь него. Это продолжалось с минуту, вдруг оборвавшуюся криком Нелли:

— Эй! Эй, не надо!

— Что? — не понял Антон.

— Не надо! Стой! Они не вместе.

— Кто не вместе?

В этот момент он ощутил движение сзади — темное, молчаливое и стремительное — но повернуться не успел.

— Стой же! Стой! — это были последние слова Нелли.

Антон почувствовал уверенный, плотный удар по затылку чем-то тяжелым — железом или камнем — ноги подкосились, и черная мгла поглотила его в мгновение.

Медленно открыв глаза, он понял, что лежит, видимо, на диване. На краешке, держа его за руку, сидела женщина. Та женщина. Нелли внимательно на него смотрела и молчала.

Антон повернул голову и огляделся: вокруг была светлая комната — обои под белый кирпич, такого же цвета огромный шкаф. С ним вяло контрастировали бежевые, раскиданные по углам кожаные кресла с диваном и пять здоровенных, расставленных в кремовые горшки полутораметровых пальм — искусственных и будто изнутри подсвеченных какими-то дизайнерскими диодами. Они же были и на потолке. На стенах в тонких рамках висели будто застывшие в безумных хороводах черно-белые треугольники. В лжекамине мерцал огонь. И больше ничего, кроме здоровенного телевизора, здесь не было. Антону не приходилось бывать в настолько стильных интерьерах. Дизайн казался «женским», но близким и милым, — по-настоящему понравился. И все выглядело дорого.

— Здесь классно. Цветы, обои. Да. Круть! Это вы сами сделали?

— Можно представить меня измазанной краской и с мастерком? Ремонт делают строители. А квартирка взята в аренду.

— Мне дико нравится. Я как дома. Чувство родного места.

— Чего? Прямо родного?

Она улыбнулась и взяла его за запястье, прощупывая пульс.

— Ну, пульс в норме. А здесь неплохо, это да. Чай-кофе будем? Или водичку?

— Спасибо.

— Что спасибо? Таращиться не надо. Да, ты у меня дома. По голове из-за меня прилетело, поэтому вот так.

— Чай. Я буду чай.

— Налью. И не волнуйся — я медучилище закончила. Ранка невелика и обработана. Понятно, почему мы здесь, а не в больнице? Там бы в коридорной очереди до сих пор пришлось сидеть. Да и скорую не хотелось ждать на холоде.

— Конечно! Спасибо.

— Как голова? Гудит? Болит? Что?

— Так, чуть-чуть ноет, — он дотронулся до затылка. — Там шишка.

— Небольшая шишечка есть. Пройдет.

— Если трогать, то болит, а так нет.

— Не надо трогать. И бояться не надо: ничего страшного нет.