– Да, Эрик говорил, – Сюзанна вздохнула. – Но, честно говоря, я не знаю, что вам рассказать.

– Ну, например, откуда вы родом? Или ваши предки? Вот мои, если верить Эрику, жили в Америке по крайней мере со времён моего деда. А ваши?

– А мои из Гонконга, – девушка пожала плечами. – Мои родители приехали в Штаты ещё до моего рождения. Так что я могу с полным правом считать себя американкой.

– А где вы с ними жили, если не секрет?

– В разных местах. Мы переезжали время от времени.

– А сейчас они где?

– Нигде. Они умерли.

– О… Простите, мне очень жаль.

– Ничего страшного, – Сюзанна помолчала, механически помешивая ложкой в маленькой кастрюльке. – Странно, правда? Кто-то попадает под пулю – и выживает. А кто-то…

Настал черёд Чарльза помолчать.

– Сюзанна, если вам тяжело говорить об этом, я пойму. Простите, что позволил моему любопытству разбередить ваши воспоминания. Но, быть может… Говорят, что если выговориться, становится легче. Я, конечно, не психотерапевт, и я не знаю, приходилось ли вам рассказывать кому-то… Но если бы я мог вам чем-нибудь помочь, я бы помог. Хотя бы просто выслушав.

– А вы и помогаете. Я, как-никак за вас деньги получаю. А рассказывать мне приходилось, конечно, полиции и врачам.

– Вы были ранены?

– Нет. У меня была травма и депрессия.

– Это случилось на ваших глазах, да?

Она кивнула.

– Я больше ничего не буду спрашивать, если не хотите, – сказал Чарльз. Он нюхом чуял, что ей всё-таки хочется поделиться наболевшим не со следователем, или врачом, а просто с сочувствующим человеком, но если надавить слишком сильно – она может просто закрыться, как раковина. Отступить было самой лучшей тактикой, и она принесла свои плоды – после короткого молчания Сюзанна всё-таки начала рассказывать.

История у неё оказалась немудрёной, такие можно услышать во множестве. Небольшая, но дружная семья эмигрантов так и не сумела ухватить американскую мечту за хвост, но не отчаивалась, считая, что терпение и труд рано или поздно всё перетрут. Если не у них самих, так у их детей или внуков. Желая дать единственной дочери хорошее образование, они не жалели для этого ничего, включая саму дочь. Чарльз только головой качал, слушая рассказ Сюзанны – с его точки зрения подобная муштра уже отдавала откровенным самодурством. Девочка была вынуждена учиться большую часть дня: возвращаясь из школы, она садилась за уроки, а покончив с ними, выполняла многочисленные дополнительные задания, прерываясь только для того, чтобы помочь матери по дому. Из-за постоянной загруженности у Сюзанны не было друзей, она практически не участвовала в общественной жизни класса, и к тому же несколько раз меняла школу из-за переездов родителей. А уж о том, чтобы пойти в гости или на школьную вечеринку, оставалось только мечтать. В учёбе же от неё требовали только отличных результатов, и по всем предметам она была первой. И при всём при том родителей Сюзанна вспоминала тепло и с благодарностью.

– Может быть, не держи они меня в ежовых рукавицах, я связалась бы с дурной компанией, и сейчас уже была бы наркоманкой, или проституткой, или и тем, и другим одновременно. Когда живёшь в трущобах, это легче лёгкого.

– А одноклассники-то вас не травили? – просил Чарльз.

– Пытались иногда, – Сюзанна равнодушно пожала плечами. – Но, знаете, если с самого начала как следует дать в глаз самым рьяным, тебя начинают обходить стороной.

Ага, сделал для себя вывод Чарльз, значит, не такая уж она и застенчивая мышка, какой выглядит на первый взгляд, и в случае необходимости умеет за себя постоять. Что же заставляет её с ним быть настолько скованной? Уж не необходимость ли, подчиняясь Эрику, врать и что-то скрывать?

Так или иначе, но приходилось признать, что учебная муштра принесла свои плоды. Девочка с отличием закончила школу, и с лёгкостью сдала вступительные тесты в Барнард-коллежд – женский гуманитарный колледж при Колумбийском университете в Нью-Йорке. Прекрасные результаты позволили ей получить грант, покрывший часть стоимости обучения, а оставшуюся сумму её родители за годы строжайшей экономии сумели накопить сами. Семья переехала в Нью-Йорк, поселившись в Китайском квартале, и всё, казалось, было прекрасно, но… тут-то и случилась трагедия, разделившая жизнь Сюзанны на «до» и «после». Однажды они все трое оказались в центре перестрелки конкурирующих в квартале банд. Чудом уцелевшая Сюзанна могла лишь с ужасом наблюдать за гибелью своих родных. Потрясение было настолько велико, что, хотя на ней не оказалось ни единой царапины, девушка полгода пролежала в больнице.

На Барнард-колледже пришлось поставить крест: затянувшееся лечение съело слишком много денег, и стало ясно, что оставшихся на оплату не хватит. Их ещё было достаточно, чтобы продержаться не такое уж малое время, но средства улетели с обескураживающей быстротой. Оказавшись предоставленной самой себе, Сюзанна обнаружила, что совершенно не умеет планировать свою жизнь. За неё всегда всё решали родители, и теперь свобода и мнимое богатство ударили девушке в голову. И не успела она оглянуться, как оказалась на мели.

Перспективы вырисовывались довольно мрачные. Нет, найти работу она бы смогла, но какую? Продавщицей, санитаркой, уборщицей… Не об этом мечтали её родители, а значит, все их труды и жертвы оказались напрасными. Сюзанне казалось, что она недостойна, что она их предаёт. И вот тут-то ей подвернулся со своим предложением Эрик Леншерр.

Предложение было странным, что и говорить, но ей ли было привередничать? Полный пансион и очень неплохие деньги за работу домоправительницы и, возможно, сиделки при беспроблемном пациенте. Да она и мечтать о такой удаче не смела.