— Мне не только для себя, — с трудно сдерживаемой улыбкой пробормотал в ответ Антон.

Марк посмотрел на него:

— Да ладно. Девчонка?

— Я пошел заниматься делами. Сегодня же и начнем.

— Молодец. Согласен. Я буду здесь до половины одиннадцатого. Держи меня в курсе. Никаких общих трат и намерений без согласования. Никаких!

— Хорошо.

Антон уже выходил из комнаты, когда Марк окликнул его:

— Эй, Антон…

— Да, Марк?

— Ну, а какая она? Красивая? Дорогая? Срослось или в процессе? — сказал он, подмигивая.

— Да, — сказал Антон и быстро вышел.

Марк откинулся в кресле и забился в мысленных конвульсиях о судьбе — в том, что считал самым важным: «Любовь… Господи, вот и ему повезло. И полно людишек, кому прет. А что со мной не так? С института ничего. И ведь нормальный я. Нормальный и хороший! При деньгах. И мне нужна нормальная. Для жизни. Нормальная головой, симпотная и любящая. Настоящая! Господи, ну и где она? Суженая, ау!»

Вечер случился ясный и свежий. Отлично дышалось, и спокойно было на душе. Антон, всматриваясь в сумеречное небо, думал о том, как волшебно, словно рисуемая акварелью, светит луна, настойчивым покоем озаряя мир.

Он молча стоял в центральном сквере с плакатом «Мэрия! Хотим честность и качество!» Рядом перетаптывался десяток незнакомых людей: одни пытались разнообразить согласованный мэрией же митинг, весело болтая с полицейскими, другие зависли в мессенджерах, часто прерываясь на неустанные селфи. Сегодня митингующие переживали за обновленный дважды за год асфальт на центральной площади и перекрашенные кое-как скамейки.

Когда отметилась местная телестудия, начало смеркаться. Все немного замерзли и наитием ждали чьего-то предложения мягко расходиться.

Антон пришел сюда по настырной просьбе Вани, валявшегося с температурой, но бешено настаивавшего не пропускать казавшееся важным событие. Сосед не пропускал ни одного, как говорил, обязательного для приличного народа ивента, выкладывая потом килограммы текстов и фотографий своей воинственной гражданской позиции в «Инстаграм», «Телеграм» и «Фейсбук». Другие соцсети он игнорировал, считая скучными пародиями.

Антону же участие в протестах казалось пустым: мир не менялся из-за любующихся друг другом общественников, загоняемых ежедневной праздностью в активную тусню. Скорее наоборот, ручейным копошением намертво утяжеляли жизнь океану — большинству. Не имея любви его, не осознавая глубинных целей, со школ забыв лозунг «верхи не могут, низы не хотят», они не желали останавливаться, нутром чувствуя бесплодно, а порою и бесславно прожитую жизнь: обыденную, без лавров и подлинных достижений. На криминальный азарт, деньги или личные страсти не хватало ни жажды, ни сил, а многим воспитанным еще советской моралью они казались банальной, тусклой бытовщиной. И скромной радостью оставалось лишь участие в медийно заметных прогулках с речевками и песнями да призывные посты на заряженных идейной злобой страницах в интернете. Главным было не утонуть в лавине поводов: коммунальные тарифы росли, экология не улучшалась, а коррупция и произвол власти, как всегда, зашкаливали.

Люди начали расходиться, когда вдруг появилась Машка. Естественна и узнаваема унисексовым «Клиник хеппи фо мен», его она покупала им двоим. Тихо подойдя к Антону сзади, закрыла ему глаза ладонями. Прошла секунда, и руки предсказуемо соскользнули вниз, схватившись за его бедра, а губы дотронулись теплой влагой до правого уха. Ожидаемо до правого, левое она никогда не целовала.

— Привет, Антошка! Чего мерзнешь здесь? А где твой друг?

— Я один сегодня. Ваня не смог прийти. А ты как здесь?

— Какой спокойный. Порадостней сказать не можешь, что ли?

— А надо?

— Ты чего, Антон?

Машка встала перед ним и дотронулась до верхней пуговицы рубашки. Но так и не решила, застегнуть ее или оставить. Он не приобнял девушку, как обычно, и ее медленно закрываемые в предвкушении нежности глаза остались нецелованы.

— Антош, а чего ты молчишь-то?

— Ну а что сказать? Я на митинге. Стою с плакатом от Ивана. Здесь серьезное мероприятие, а тут появляешься ты и требуешь переключиться. Мне все бросить?

— Я ничего не требую! Занимайся своим мероприятием!

— Ну серьезно, Маш, вот слева и справа люди, а мы с тобой должны начать целоваться?

— Никто никому ничего не должен! Либо люди рады друг другу! Либо нет! Если любят, то вот такие случайные встречи — они и есть настоящая жизнь! Жизнь в любви!

— Случайные?

— Какая разница, Антон? Да я мимо шла и тебя вдруг увидала! Не специально, а от женского врача. И да, если вдруг тебе интересно, как дела твоей девушки, то я здорова! Это была плановая проверка! В двух улицах отсюда кабинет. Можешь проверить! — Машка махала рукой так, что к ним начали присматриваться не только стоящие рядом митингующие, но и полиция. — Делать мне нечего следить за ним!