Здрасьте, - оба два! И что это означает?.. Э-э, нет, - это без меня! Вы что, обалдели, - оба два? Драться с вами сразу, - с обоими двумя, - да ещё когда вы кабуто нацепили, - оба два, - я уж лучше… Кстати, Тошик, поосторожнее со своим шлемом, это же ты «тё-тин-кабуто» взял?.. Да, осторожней, чтобы он не сложился у тебя, - прищемит шею, будешь знать… Да блин, там защёлка такая… дай-ка… Вот, видишь? Сломалась, гадство… Тут такой круглый значок-кнопка должен быть, но он где-то потерялся… Не знаю, Илька, очень даже может быть, что и в бою. Я такой уже купил, - да… это до вас было… Да как-то случая не было, вы же «тё-тин» первый раз взяли поиграть… Тошик, это не царапины, это называется «следы бытования», и они, кстати, повышают ценность предмета, поэтому их не принято реставрировать… ну, выправлять, - вот, смотри, это от меча поруб, - видишь?
– да, на пластине…

Ага, помню, конечно… Тошик, да ты же почти всю дорогу до Секи проспал!.. Ха, а помнишь, Илья, как Антон в синконсэне японский туалет с европейским перепутал?.. Специально, говоришь, Антон? А чего ты тогда на весь поезд разорался?.. Ну-ну…

Да нет, пацаны, я в рёкан больше не хочу, в обычный отель лучше, - я, если хотите знать, и тогда в традиционной гостинице ради вас номер заказал, чтобы вы национальный колорит почувствовали… Хм, Тошик, а я и не сомневаюсь, что тебе снова «в натуре по приколу» будет, - да только за поломанные сёдзи у меня больше нет желания платить… Да, Илья, - и ещё ведь странная вещь, - не только постояльцам, даже ведь и хозяину… как его?..
– точно, Илюша, Тадзима-сан, - так вот, и ему, то, что Тосики наш сквозь сёдзи прошёл тогда, было «по приколу», деньги даже взял с неохотой, - но порядок есть порядок… Антон, я над загадкой твоей неотразимости голову ломать не намерен, - это для меня данность, и точка…

Ну-у, согласен, Илья, красиво, - да ведь в Японии почти всё такое, - хм, помнишь принцип?
– «саби иваби»?.. Тошик, ну почему обязательно «печальная красота», - это ведь ещё и «строгая», и «неброская», «грустная», и ещё можно перевести как… О!
– кстати. У нашего великого афро-россиянина Пушкина, знаменитое это его: - «унылая пора, очей очарованье», - очень по-японски сказано… Да это я так, - э-хе-хе, последствия классического образования…

Илья! Да при чём здесь это? Вот при чём здесь еда? Да, я терпеть не могу японскую кухню, - но что-то же должно быть… изъян всегда должен быть, понимаешь? Совершенство присуще лишь Абсолюту, и оно пугает меня своей непостижимостью, - был у нас уже разговор на эту тему, - так что… Вот только про сакэ ещё тут мне не надо, я вас умоляю… М-м… погодите-ка… Да.

И ничего смешного… А-а, то-то ты про еду, Илюшка… Ну, пойдём, да и коньячку можно… Чего бы это ради? Тебе ведомо, Антон, что спиртное на растущий организм оказывает чрезвычайно негативное воздействие?.. Илька, да отцепись ты от него… Пошли, пошли, видно будет, может, и налью капельку. Вина капельку, вот только «самую-самую чуточку», - а шлемы, - на место!
– самураи вы мои, оба два…

Intermezzo.

И в самом деле, почему бы и не перекусить? Правда, каждый из этих троих сейчас вкладывает в понятие «перекусить» свой смысл: - Илюшка считает, что перекусывать следует ветчиной с укропной приправой, Тошику идеальным в качестве «перекусона» представляется торт-мороженое, - вот с капелькой сладенького вина хорошо бы ещё!
– а Вадим… Ну, что, - пара рюмок коньяка, - Otard, разумеется, - ну, лимон… хотя, можно и бутерброд какой-нибудь, - что там у нас есть, Ил? Копчёный голец? Неплохо…

И если это «просто перекусить», то вовсе необязательно тогда перекусывать на кухне, - «можно же ж и в гостиной отлично перекусить, а Илюха пускай где хочет себе, там пускай и перекусывает тогда, хоть в коридоре тогда, например!». Очень подходит для «перекусона» их дорогущий новомодный диван, - тут с Тошиком Вадим полностью согласен, и вот это чистюле Илье совершенно непонятно, - ну, с Антоном-то всё ясно, - но почему и аккуратному, в общем-то, Вадиму нравится есть в комнате?
– крошки же потом вечно…

– Илья, да что тут такого? Всё в порядке вещей… Если хочешь знать, - люди относительно недавно начали делить жилое пространство на «зоны применения», если так можно выразиться, а изначально приём пищи происходил там, где было удобно. Это я тебе как историк говорю.

– Недавно, - это как? Пять тысяч лет назад? Десять?

– Я же сказал, - относительно…

– Ах, «относительно»…

– Вадим, а почему вот ты не стал работать историком? Не-е, я не про школу, я ж знаю, ты не на учителя, ты на специального историка учился, - а так, вообще, почему? Ой!..

– У-у… Смотри, раззява чемпионская!

– Сам ты! Подумаешь, капельку капнул… И всё, ничего и не осталось, - видишь?
– сам раззява! Так почему, Вадим?

– Ну-у… Тошик, когда я из Абхазии вернулся, то в университете мне удалось восстановиться только на заочном отделении, там и доучивался… Но дело не только в этом, просто тогда я уже был совсем один, отец умер, я был уже совсем взрослый, - не только по годам, и не столько по годам, - я был взрослый тогда уже по жизни, - это вам обоим ясно, я полагаю… Вот, нужны были деньги. А что я умел? Только одно… Ну, а некоторую «репутацию» я уже имел, да и достаточно специфическими знакомствами я в Абхазии обзавёлся, - ну, вот и… А потом затянуло. Всё то, что до вас было, всё это меня и затянуло, - это затягивает, знаете ли, - я, пацаны, если бы не вы, я бы в этом совсем потонул бы, как я вам за всё…