Игнатьев Илья
Шрифт:
Но у Вадима сейчас совсем нет настроения беситься с этими двумя. Устал он чего-то за неделю, да и ещё ведь Вадим находится под сильным, - очень сильным впечатлением от того, что и как, - от того, КАК и ЧТО рассказал Тошик про тот вечер, когда Вадим поехал в «Дом гимнастов», а Тошик с Ильёй остались его ждать…
И мальчишки чувствуют настроение Вадима, - ну, это-то для мальчиков вовсе не проблема, - всё лучше и лучше чувствуют они Вадима, и его настроение, и желания, и всего Вадима целиком, - а Илюшка, он и вообще, даже когда у Вадима его рана болеть начинает, он и это чувствует, - хотя про это Вадим уж точно никогда не говорит…
Илья просто укладывается Вадиму головой на колени, спокойно смотрит на Тошика, тот согласно прикрывает глаза, - да, Ил, хорошо, - и тоже пристраивается Илюшке под бок, - это же так здорово, - ну, побеситься-то тоже в тему, тем более что у чемпиона энергии на пятерых, а плавания сегодня у него нет, - но это не уйдёт, а полежать так вот, - это тоже в кайф. Но просто лежать скучно, вот если бы Илюшка чего рассказал, - ну, Вадим же ясно сказал, что больше сегодня он рассказывать не будет, - вот тогда пусть Ил чего-нибудь расскажет, - он же ж почти не хуже Вадима рассказывает, - он же про историю всю дорогу читает, сколько его Тошик знает, с первого раза, - впервые Тошик Ильку ведь именно с книжкой в руках увидал… Особенно Илюшка любит, - да и уже много знает, - про Древнюю Грецию и Древний Рим, а вот про Рим совсем уж особенно любит Илюшка читать, а уж когда рассказывает, - ну, например, про тяжкую поступь стальных легионов Траяна, или про трудягу-императора Адриана и про его Антиноя, - то даже Вадим слушает не дыша, а ведь Вадим-то по образованию историк, хоть всю жизнь и другими делами занимался, - так получилось, что уж тут…
Но Илья не хочет рассказывать про Рим, он чувствует настроение Вадима, и Ил хочет просто лежать у него на коленях, и чтобы Тошик под боком сопел Ильке в подмышку. А Тошик, - надоело ему. И хорошо оно, - вот так вот, - сопеть Илу в подмышку, да жарко, и ничего не происходит, - и хоть ласкучий Антон парнишка, но ведь и задиристый, - да, хорош, надоело, ведь энергии у чемпиона на пятерых, - а ничего не происходит…
– Ты чего, Тошик?
– Илюха, прикинь, а Тёмыч мне сегодня говорит такой: - а хорошо бы, мол, чтобы твой Ил с моей Ксюхой задружил бы…
– Да? А ещё что? Чо только с его Ксюхой? Давайте я уж сразу и с Артёмовой мамой, и с бабушкой, и…
– И с Тёминым папой! Ой, не могу….
– покатывается зловредный чемпион.
– Убью щас, гада!
– Илья, Илья…
– А чо он?!
– Тошик. Чо ты?
– Так, прикололся, - что же ж, и приколоться теперь мне нельзя?
– Сто пудов, убью…
– Так. Всё. Вадим, ну-ка, подвинься… Так, Ил, понеслось, в натуре… щас…
– Пре-кра-тить!.. Антон, твоей энергии хватило бы на изменение климата и ландшафта на всей территории нашей несчастной великой России, - в избытке! Откуда что и берётся, пружина… Ну, хорош, сказал!.. Илька, а что Тёмина сестра? Не нравится она тебе? Что она из себя представляет, - вообще? Тошик, цыц…
– Да как, Вадим, - она же в «Б»-классе, мы почти и не контачим… Ну, так, ничо… вроде… да не до того как-то, вроде…
– Вроде! Чо как лох? По тебе же ж все бабы в школе плачут втихаря!
– Я тебя точно щас!
– О-о-о!..
– стонет Вадим в голос… - Антон, ну что за такое! Какие ещё, на хрен, «бабы»?! Просил же я тебя!
– Да ладно, - ну, вырвалось, - ну, пускай не «бабы», - девчонки пускай… бабы, девчонки… по барабану, - главное, плачут же ж!
– Сейчас и я заплачу…
– Не знаю, как ты, Вадим, а вот кто-то точно щас заплачет!
– Ну, кто? Кто? Я, что ли? Понеслась, что ли?!
– Валяйте, только на меня в качестве секунданта не рассчитывай, Антон, - я в клуб сейчас уеду! На всю ночь.
– М-м-м… Вадим, я всё. Завязали, Илюха, я больше не буду!
– Ну, смотри, - пообещал, чемпион задиристый.
– М-м-м… з-з-з… у-у-у…
– Нахрена люди в цирк ходят?.. Антон, а что, на Илью нашего девочки в школе, в самом деле… того?
– Этого! Ещё как! Ну, я, правду сказать, за всех не знаю, - ну, за всех девок, - ой!
– про всех ДЕВОЧЕК я не знаю, во-от, а так-то из старших-то почти что все. Слово, Вадим.
– Да ты-то откуда знаешь?! Вот же! Вадим, не слушай его…
– Знаю, представь себе! А чего там-тут знать-то? Тёма же и говорит, он же ж и про Ксюху свою, и про подруг её всё знает. Да если хочешь знать, Вадим, все девчонки считают, что Ил реально самый красивый пацан в школе. Ну, Димон Турусов ещё, из десятого… из «А», что ли… и Мичкин, тоже Димас, из одиннадцатого. И Пашка Сушко, конечно, особенно, когда они вдвоём с Илюхой нашим, - но Ил самый красивый, - это так они считают, - ну, девочки в школе. Девочки, Вадим, девочки. Вот, а… Ух, ты! Покраснел! Вау! Вадим, гляди, - покраснел!.. Во, удрал…
– Антон, ступай к нему, и извинись.
– Да за что же ж, Вадим?! Я же ж…
– Же ж? Хорошо, тогда я пойду, извинюсь за тебя. Сам. За то, что Илье пришлось сейчас от твоих слов убежать, и за то ещё, что ты не понимаешь, почему тебе перед ним сейчас нужно извиниться…
– Всё, Вадим! Я всё понял, - Ил!
– я пошёл к нему, Вадим, - Илюша!
– Вадим, и ты тоже извини меня, - я дурак…
Илья:
Да ладно… Ну, всё, Антон, говорю же, я не в обиде, - так просто, не нравится мне просто, что ты про это заговорил… Да всё, сказал! Всё… ну, по шее-то тебе я всяко-разно дам, вот только чтобы сразу и ещё за что-нибудь, - во, точняк!
– пару отхвати в школе, тогда и по шее… Ладно, вали, только Вадима не донимай, видишь ведь, чо-то он сегодня… А может, опять осколок у него в бедре шевелится… Да ты же сам знаешь, не хочет он его оперировать, блин, а я считаю, что надо. Хм, подумаешь, говорит, «осколок»!
– три миллиметра, - и что, мало этого, что ли? Так если рассуждать, - тогда что, и пулю из груди ему не надо было удалять, что ли?.. Вот пойди, и поговори… Угу…