Но жизнь не может быть в кайф на постоянку, - что уж тут, Мир дуален, - и это основное положение картезианства, оно и проявляется сейчас наглядно, - хм, в реале, - Пашке на мобильник звонит его батя, и не терпящим возражения, приказным тоном велит Пашке чесать домой, нужна сейчас Сушко-старшему помощь Сушко-младшего, - у них ведь идёт стихийное бедствие, именуемое ремонтом... Дуальность, Декарт, - Notre reconnaissance, monsieur…

И снова они втроём, - да, хорошо когда есть друзья, и есть проклятая школа, и бассейн, и ещё куча забот, и фирма ведь у Вадима, - это вообще, отдельная песня, да ещё с припевом, - всё это очень здорово, это им троим нравится, - но нет ничего лучше, когда вот так вот, - втроём, и это навсегда, и нет никакой смерти, а есть только звенья изумрудной цепи, которая связывает этих троих через Вечность…

– Вадим, а скажи, тебе что, не понравилось, по ходу, что меня так называют, - «Штурмовик»? Ведь когда говорят мне «Ил», - то сразу вспоминают Ил-2.

– Ничего не имею против самолёта Ил-2, не попадал под него, а вот под Су-25 приходилось, - тоже ведь штурмовик, мать его…

– Вадим, а расскажи, - тут же распахивает свои синие-пресиние глазищи Тошик, и лезет к Вадиму на их новомодный диван, и устраивается с максимальным комфортом, и хлопает ладошкой рядом с собой, - зовёт туда же Ила, - ведь так и надо, если когда Вадим чего рассказывать будет, - втроём, потеснее…

– Ну-у… Расскажу, пожалуй. Только уговор, что сегодня будет один только этот рассказ, - устал я, пацаны, за неделю… В 92-ом мне в июле исполнилось восемнадцать, - ну, это вы знаете, - и уже двадцатого августа, почти через месяц после моего дня рождения, и через неделю после того, как грузины начали вторжение, я был в Абхазии, сразу и прямо, блин, после второго курса универа… И как-то так удачно у меня получилось: сразу удалось выйти на полковника Какалия, - он тогда был кем-то вроде командующего… - мда, ну, он мне и говорит: - Война у нас, парень, на уничтожение началась, нам помощь нужна любая, а если она ещё и от сердца… Мы, - говорит, - и апсуа-абхазы, и вообще все, кто на нашей земле с сердцем живёт, мы про такое не забудем… Куда мне тебя определить?
– спрашивает… А я ж мальчишка совсем, - туда, говорю, где хуже всего. Ну, тогда везде было плохо, а хуже всего было в Ткварчели, но туда не попасть, - осада. И я в Эшеру. Грузины там через Гумисту пытались прорваться, - это наши Фермопилы были…

– Фермопилы… - шепчет Илья, и его очень красивого рисунка губы, - ну, может, самую чуточку тонковаты, - изгибаются в мечтательной улыбке…

– Да. Вот я и увидел тогда первый раз штурмовики в деле, правда, издалека, - они работали по катерам, которые морем беженцев вывозили, - самолёты были грузинские, катера абхазские, а беженцы всех национальностей.

– Нельзя же ж так! По мирным ведь нельзя, Вадим!

– Война на уничтожение, Антон, прав был Какалия. А потом, - это уже в начале октября было, начались бои за Гагру, туда наши командиры лучших собирали, а я к тому времени уже отличился… пару раз…

Тошик с Илюшкой понимающе переглядываются…

– Ну, вот, мы на Бзыби собирались, - это называется «концентрация сил для нанесения удара», - и нас было… порядком нас было, - во всяком случае, это тайной для грузин не стало, разведка у них была, какая-никакая. И Су-25 прилетели. Да только без особого толку, - горы, лес, - мы рассредоточились, - а по берегу моря, где устье Бзыби, - там сёла, ну, вот по ним штурмовики и ударили. А мы потом из руин женские и детские трупы вытаскивали, - ясно?
– после этого я перестал пленных брать, - ясно, Илья?.. А уже когда мы на улицах Гагры дрались, тогда и нам от штурмовиков досталось, все три дня прилетали, - ну, наш-то отряд целый остался, но насмотрелись всякого. Авиация… Может быть, конечно, да только решалось всё на земле. А вот как раз на земле-то… Пацаны, я никогда не представлял себе, что может быть сразу столько трусов с оружием! Хм, Тошик, тебе вот Лермонтов не нравится, вон как ты с ним по литературе мучался, - но всё-таки он классик, есть у него такое: «бежали робкие грузины». Так вот, из Гагры грузины даже не бежали, они… блин, и слова-то не подобрать. В воздухе они начали растворяться, прямо на глазах! Два десятка танков побросали, целенькие машины, РПГ, автоматы на каждом углу валяются, - а город горит, сами же его и подожгли, сволочи… Раненых своих побросали, - это вообще, ни в какие ворота! Потом их российские морские погранцы вывозили… Шеварднадзе, - это президент Грузии был, он в Гагру для поддержки морального духа своих «гвардейцев» прибыл, - он из них первый драпанул отважно, на вертолёте, Герой, блядь, Социалистического Труда…

– Вадим, Вадим…

– Извини, Тошик…

– А потом? Это ты потом в Ткварчели попал?

– Угу… Потом. Я тогда уже своим отрядом командовал, - сборный отряд, казаки приднестровские, из Осетии мужики… ещё люди, - семьдесят пять человек всего… По коридору прорвались в Ткварчели… Вот там, действительно, жутко было. Бомбёжки, обстрелы. Осада… Этот несчастный проклятый «гуманитарный коридор» грузины использовали как ловушку для нас… Но шахтёры! Ох, и люди, - скалы, а не люди! Да-а… Есть нечего, медикаментов нет, боеприпасы насплошняк почти все трофейные. Помощи никакой и ниоткуда, грузины даже российские вертолёты с продовольствием сбивают, раненые вывоза не дожидались, кто стрелялся, кто… Именно там я узнал и понял, что умереть можно по-разному, - можно как один такой Боря Жвания, мальчик совсем, всего на два года он был старшего нашего Илюши, гранатой себя подорвал, а с собой троих из «Мхедриони», а можно ведь умирать и так, как эти самые, из той же «Мхедриони», когда они нам попадались, или хохлы-западники, которые на помощь грузинам «москалей» бить приехали, - мы ж пленных в тыл не водили, нам не до телерепортажей было, всё на месте решалось, мы сами с голоду пухли… Всё! Хорош, пацаны. Хватит…

– Хватит, Вадим, - с некоторым даже облегчением соглашается Антон, гордится он своим Вадимом, а всё же как-то Тошику не по себе…

– Ну, вот, Илья, - а что до твоего прозвища, - мне нравится, - Штурмовик!
– только разбирай и помни, куда бьёшь, Танк ты мой, летающий…

– Наш! Наш он танк!

– Наш, наш…

– Ваш, ваш…

Вадим смеётся, и тихо произносит:

– Не, Вадим, так ведь нельзя, наверно… Это же ж сами Боги!

– Именно потому и можно, Тошик…

– Точняк, Вадим… А вот насчёт танка…

Илья наваливается на Тошика, пытается прижать сразу обоих, ну, Вадима-то в первую очередь… хотя, Тошик в ближнем бою ещё даже поопасней будет, чем и сам Вадим, - у чемпиона же нет комплексов и глупых предрассудков по поводу, чего там в бою можно, чего там нельзя на хрен! Так ведь может кусануть, - у-у, неделю потом не притронешься к этому месту! И ногти ещё, а то и пяткой, или даже локтём заедет чемпион, - да хоть по Илюхе, хоть и по Вадиму, - не разбирает он, кто щас за него, кто за кого, - ясно ведь, не до того, - если когда бой ближний!..