– Если позволите, я хотел бы с вами переговорить по очень серьёзному поводу. Вы знаете, какой я занимаю пост?

– Да, сэр Джон.

– Сейчас у нас обсуждается вопрос о предоставлении кредитов Советскому Союзу. Им необходимы средства. Знаю, что вы имеете с ними определённые дела. Что вы можете посоветовать?

– Какова сумма?

– Пять миллиардов долларов.

– Десять годовых. Долгосрочный. По секретному протоколу.

– От вас ничего не скрыть.

– Просто я знаю, сколько им не хватает, и где они могут испросить. Какую сумму может позволить Британия без возвращения?

– Это так серьёзно?

– Вполне, сэр Джон. В ближайшие пятьдесят лет обратно вы их не получите. Там начинается необратимый процесс, всё покатится под горку. Вам скажу по секрету, зная ваше слово. Своё дело оттуда я уже вывел. Сейчас только покупаю необходимое, не более. Если целевой, под проект, речи быть не может. А ни под что? Сэр Джон, вы же финансист, а хотите в очевидном дать себя надуть. Президента его собственный народ за это разоружение так поблагодарит, он и рад не будет, что родился.

– У вас что, простые люди против?

– У меня нет,- и Сашка замолчал.

Джон понял, что дал маху, и Сашка это засёк, перестав говорить.

– Кажется, вы меня поймали,- начал Джон после паузы.

– Нет, сэр Джон. Вы себя поймали.

– Непрофессиональная неаккуратность.

– Оправдываться вам незачем. Значит, вы им поверили, несмотря на мои бумаги.

– Сэр Александр, сомнения у меня есть. Правда.

– А по кредиту спрашивали зачем?

– Этот вопрос действительно обсуждается. Хотел проверить вас.

– Совпало?

– Наоборот.

– Хорошо, сэр Джон. Вам сказали, что я подставное лицо в фирме, но на самом деле секретный агент КГБ.

– Да. И оттуда ваш капитал.

– Мой капитал можно пощупать. Приезжайте в мой банк, если встреча с Пирсом не будет для вас неприятной, и я дам ему разрешение показать вам, откуда что пошло. Вы в банковском деле специалист, поймёте.

– И не побоитесь?

– Мне некого бояться. И тем более скрывать своё прошлое. Вот тем, кто вам это подсунул, надо бояться. Сильно. Я подпольно добывал в Советском Союзе золото. И говорю вам об этом откровенно. Там у вас есть друзья?

– Не совсем так.

– Я могу доказать вам, что ваша информация обо мне – липовая. Хотите? Через банк, само собой.

– Как?

– Что изменится, если я скажу вам, что я действительно русский?

– Теперь уже ничего.

– Вот видите. Я действительно русский. И что из этого?

– Значит, вы профессиональный разведчик.

– Сэр Джон! Не пугайте меня. У вас такие огромные связи. Вы бы хоть удосужились проверить. Нельзя же верить на слово первому встречному. Ах, да, вы же друзья. Тогда зачем вы потащили меня к Королеве, коль знали, что я из КГБ? Вдруг бы я её задушил. Вы рисковый человек.

– Вильям за вас поручился. Честью. Ему я поверил.

– Вас что, никогда не обманывали?

– Нет.

– Вильяму я тоже верю. Он дал вам слово, но более ничего не сказал.

– Вы правы. И это меня удивило. Несколько.

– У вас прекрасный брат. Я думал уже нет истинных джентльменов.

– Ему что-то угрожало?

– Да. Ваш друг…,- и Сашка выругался по-русски.

– Вы и вправду русский?!

– Знакомы с русской бранью?

– Приходилось слышать.

– Русский! Русский! Русские идут! Боитесь, а деньги хотите дать. Чего вы нас так боитесь? Мы немку в царицы ввели, не убоялись, а вы простого русского испугались.

– Да не испугался я вас вовсе.

– И правильно сделали. Я сам не знаю, кто я. Вы мою родословную прочли. Кем мне, скажите, быть?

– Кем угодно. Но русских там нет.

– Это вы напрасно. Моя мать русская, хоть и вписана баронессой. Хотите, скажу, кто в девичестве?

– Скажите.

– А вы будьте любезны, сэр, проверьте. Графиня Чернышова- Соболевская Евпраксинья Матвеевна. Ольденбург она от первого брака.

– Теперь обязательно проверю. У нас есть такие данные.

– Слава Богу, что хоть в этом я вас убедил. Ваш друг попал в беду. Только не скрывайте это. Ему грозит смертный приговор. Так?

– Да, это действительно так. Хоть я и не верю, что он мог это сделать.

– Он этого не делал. Ему подсунули. Найти кто – сейчас возможности нет. Скорее всего таксист, и его уже убрали. И вы скрываете ваши дружеские отношения. И помочь в этом деле не имеете возможности.

– Никакой.

– И я не имею. И КГБ тоже не поможет. И ваша хваленая Ми тоже. Торжествует закон.

– Плохой закон.

– Не нам судить, кто плохой: закон или подлец, давший указание подложить наркотик.

– Что вы можете предложить? Там подданных Короны уже шестерых казнили, включая двух женщин.