Я лишь на это улыбнулся, но комментировать никак не стал.

— Помню тот день в горах, — быстро смекнул Калинин, чего от него все ждут. — Погода тогда всю неделю стояла ясная, свежий воздух, красота. Если не вдаваться в подробности всех предшествующих событий, нашу роту отправили в помощь к штурмовикам и разведчикам брать очень важную высоту.

Я отставил чашку, чувствуя, как воспоминания накатывают волной. Далее полковник стал довольно подробно рассказывать детали минувшей операции, припоминая и тяжелый подъём на скалу, забравший у нас немало сил, и дальнейшее разделение на три группы, в составе одной из которых мы с Самсоновым отправились творить хаос в тылу врага.

— Да, помню. Всё вроде шло по плану, пока мы не собрались уходить, — кивнул я на слова Калинина.

— На нас под конец операции вышел отряд одарённых моджахедов, — продолжил Калинин, слегка улыбнувшись. — Зажали так, что носа не высунешь — сразу летит огненный шар. Мне-то ладно, а вот пацаны… обычные же солдаты были. И что вы думаете? — оглядывая Святогора и Викторию, воскликнул он. — Наш герой распоряжается мне уводить людей. «Я вас прикрою», говорит!

— У меня был план выманить боевиков и вызвать удар авиации на себя, что я по сути и сделал, — добавил я к рассказу полковника.

Виктория, слушавшая наш разговор с растущим удивлением, нахмурилась.

— Авиаудар? На себя?

Я посмотрел на неё, пытаясь успокоить.

— Технически — на врага, — пояснил, пожав плечами. — Никакого геройства, на самом деле — только лишь точный расчёт. Демоны должны были меня вытащить, когда начнётся заварушка.

— Но получилось всё через… — продолжил, хохотнув, Калинин, и следом же оглянувшись на Вику, споткнулся на полуслове. — В общем, не так, как Алексей Михайлович планировал. Его армейские друзья, солдаты, кхе-кхе, — продолжил посмеиваться полковник, — не вовремя решили проявить свою доблесть и воинскую отвагу. Не можем, говорят, отступать, покуда Лом там один на один с врагом остаётся. И всей толпой пошли против моего приказа, заставив группу вернуться назад. Видел бы кто из вас тогда перекошенное от злости и отчаяния лицо Его Светлости… — уже более серьёзно добавил полковник.

Я вспомнил тот адреналин, холодный ветер, свист падающих мин и грохот взрывов.

— Было дело. Думал всё — пиши пропало, — произнёс я, отчётливо представляя картину прошлых дней.

— И чем всё закончилось? — тут же произнесла Виктория, поочерёдно оглядев то меня, то Калинина.

Святогор на этих словах понимающе улыбнулся — видимо, догадался самостоятельно. Концовку этой истории, пусть и менее подробно и красочно, нежели это делал Ярослав Геннадьевич, он уже слышал от меня.

— Пришлось сильно напрягаться и всех спасать, — без лишней скромности признался я.

Калинин посмотрел на меня, прищурившись.

— И все вокруг узнали, что ты одарённый? — произнесла сбоку Виктория.

Я усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— Не то слово — узнали!

— Полагаю, вы именно тогда и вернули свой дар? — вопросительно уставился на меня полковник, на что я лишь коротко кивнул.

— Весёлые были времена, — после небольшой паузы продолжил я, глядя на огонь в камине. — Тогда всё было проще: есть враг, есть задача — выполняй.

— А сейчас что, сложнее? — поддел полковник, но в его тоне слышалась искренняя заинтересованность.

Я вздохнул, чувствуя тяжесть накопившихся проблем.

— Намного. Теперь враг не всегда очевиден, а задач стало больше, чем дней в году. Политика, интриги, скрытые угрозы…

Калинин кивнул, его лицо посерьёзнело.

— Ну, на то вы и Черногвардейцев. У вас талант выбираться из любой каши, — сказал он, вновь беря чашку. — И как бы ни было сложно, всё вам под силу.

Мы ещё некоторое время беседовали, вспоминая старые времена и обсуждая текущие дела. После чего переместились в мой кабинет — тихое место с массивным письменным столом, книжными шкафами до потолка и мягким светом настольной лампы. Здесь царила особая атмосфера, располагающая к серьёзным разговорам.

Калинин без слов протянул мне папку, которую принёс с собой. Я взял её, чувствуя, как пальцы скользят по холодной коже обложки.

— Завтра в Петербургском штабе ИСБ будет проходить большое совещание, — начал он, пока я вскрывал папку. — Есть возможность устроить там засаду.

Я пробежал взглядом первые страницы, быстро вникая в суть предложенного плана. По мере чтения моё раздражение нарастало. Наконец, я резко поднял глаза.

— Вы шутите?

— Нисколько, Алексей, — оставаясь со мной наедине, перешёл он на «ты». — Всё на полном серьёзе.

Я вчитывался дальше, разбирая детали. По мере чтения я всё больше злился. Наконец, не выдержав, я отложил документы и в упор посмотрел на него.

— Придумать такую операцию мог только настоящий…

Калинин резко закашлялся, чуть наклонившись вперёд.

— Алексей, прошу тебя, не продолжай.

— Принц, — догадался я, точно уловив эмоции полковника.

Ярослав Геннадьевич кивнул.

— Да. А одобрил план лично император.

Мои пальцы крепче сжали край стола.

— Потрясающе. Меня заставляют работать со светлыми.