— Ой, да знаю я тебя, — отмахнулся Бергер. — Сначала ты решил бы позавтракать, потом выкурить сигару, затем нашёл бы какое-нибудь неотложное дело, а к назначенному часу прислал записку с извинениями. Пришлось заехать самому, чтобы наверняка убедиться в твоих серьёзных намерениях. Трогай!

Последнее относилось уже к кучеру. Карета качнулась и покатила по переулку.

— Куда мы всё-таки едем? — спросил я, устраиваясь на сиденье. — В записке ты об этом сообщить не счёл нужным.

Бергер плеснул себе шампанского и только после этого объяснил, что сегодня его артель состязается с людьми князя Волховского. Спор тянулся уже несколько недель, участники успели переругаться, удвоить ставки и окончательно убедить друг друга в собственной непобедимости. Теперь вопрос предстояло решить на дороге.

— Ты увидишь настоящую гонку, Александр! Не жалкое кружение по ипподрому, а хороший длинный пробег. Отличные лошади, лучшие ездоки Петербурга и ни одного человека, который станет ныть о выбоинах, пешеходах и превышении разумной скорости. Право слово, после деревни тебе будет полезно вспомнить, как развлекаются приличные люди.

— Если это развлечение приличных людей, боюсь представить себе неприличных, — пробурчал я и покосился на бутылку. Пить шампанское натощак в такую рань мог только Бергер. Впрочем, он выглядел так, будто уже успел позавтракать, проверить лошадей и решить половину своих насущных дел.

— Сразу предупреждаю: в твоих заездах я не участвую, — сказал я. — Посмотреть могу, но на этом всё.

Граф даже обиделся:

— Я разве предлагал тебе участвовать? Ты мой гость. Посмотришь на заезд, выпьешь за победителя, познакомишься с интересными людьми. От тебя требуется лишь стоять у финиша и восхищаться тем, как я управляю дрожками.

— Тогда почему у меня такое чувство, будто меня уже куда-то записали?

— Потому что несколько месяцев жизни среди мертвецов сделали тебя невозможно подозрительным. Расслабься, Сашка. Сегодня тебе ничто не угрожает.

Почему-то после этих слов мне стало только беспокойнее.

Петербург за окнами ещё только просыпался. Приказчики снимали ставни с лавок, дворники мели тротуары, по улицам тянулись первые извозчики. Карета шла быстро, но кучер держал лошадей уверенно и пока никого не пытался задавить. Для Бергера это считалось почти неспешной прогулкой.

Вскоре дома стали попадаться реже, потянулись сады и ограды пригородных усадеб. Впереди показались экипажи, привязанные у обочины лошади и небольшая толпа хорошо одетых господ.

Карета остановилась.

Мы выбрались наружу, и Бергера сразу окружили знакомые. Он пожимал руки, принимал поздравления с ещё не одержанной победой и на ходу раздавал распоряжения. Я остался немного в стороне, разглядывая участников.

Беговые дрожки выглядели ещё нелепее, чем я помнил: два огромных колеса, тонкая доска между ними и узкое сиденье, на котором следовало не только удержаться, но ещё и управлять лошадью. Рядом выводили рысаков — длинноногих, сухих, нервных. Некоторые стоили, пожалуй, дороже Малого Днища вместе со всеми моими постройками и амбициями.

Берейторы проверяли сбрую и колёса. Участники переговаривались, обсуждали дорогу и делали последние ставки. Несколько дам наблюдали из открытых экипажей. Судя по возбуждённым лицам, публика рассчитывала увидеть настоящее представление.

Бергер между тем пересчитал своих людей, огляделся и спросил, где Лопухин.

Ответили ему не сразу. Молодой офицер в расстёгнутом мундире отвёл графа в сторону и принялся что-то объяснять. Сначала Бергер слушал спокойно, потом переспросил, повысил голос и, наконец, выругался так, что одна из сидевших неподалёку дам вздрогнула и раскрыла веер, пряча залитое краской лицо.

Я подошёл ближе.

— Что случилось?

— Лопухин ночью сломал ногу, — процедил Бергер. — Причём не на тренировке, не в седле и даже не на лестнице. Муж вернулся домой раньше обещанного, и этому болвану пришлось покидать свою пассию через окно. Со второго этажа. Теперь он до осени не встанет, а у нас через четверть часа начало.

Бергер посмотрел на оставшиеся дрожки. Люди князя Волховского уже заметили замешательство и теперь с явным удовольствием поглядывали в нашу сторону. Без одного участника артель графа проигрывала часть пари ещё до старта.

— А заменить его некем? — спросил я.

— Было бы кем… — Граф вдруг замолчал и внимательно посмотрел на меня.

Мне этот взгляд сразу не понравился.

— Эй, эй! Даже не думай! — воскликнул я, отступая назад.

— Да брось, Александр Алексеевич! — кажется, Бергер уже принял решение. — Ты ведь прекрасно держишься в седле, лошадей не боишься, а большего от тебя никто и не требует. Пройдёшь дорогу в своём темпе, доберёшься до финиша — и довольно. Побеждать тебя никто не заставляет. Этим займусь я. Но чтобы победить, мне нужна команда на старте. Ты же не подведёшь меня, друг?