Шрифт:
— Что случилось, господа?
— Страшное случилось, уважаемый, — с некоторым усилием перехожу на свойственный мне лёгкий светский тон. — Меня обокрали. Ваш банк беспрепятственно отдал мои деньги какому-то жулику.
— Такого быть не может… — управляющий смотрит на меня в упор и продолжает после подсказки приказчика: — шевалье.
— Хорошо. Скажи, любезный, когда я закрыл счёт?
Приказчик даже в бумагах не роется:
— Вчера. Во второй половине дня.
— Замечательно, — усмехаюсь, в голове проклёвывается идейка. — Давайте немного подождём, мне есть что вам показать.
Отвожу Варнака в сторону, быстро нашёптываю инструкции, он опрометью бросается наружу. Управляющий любезно приглашает нас в отдельную комнату для важных клиентов. Показывает мне «моё» распоряжение банку о закрытии счёта и выдачи всех денег наличными. Рассматриваю. На обычный взгляд печать перстня точно моя. Подпись очень похожа, но…
— Подпись похожа на мою, но не моя, — отдаю бумагу, та переходит от управляющего приказчику.
— Печать тоже не ваша? — в голосе всё-таки улавливаю скрытый сарказм.
— Рисунок точно мой, но отпечаток ауры чужой. Если вы не в курсе, то я маг-целитель, поэтому могу ауру видеть.
Герцог кривит губы в насмешке, потому что управляющий начинает беспокойно ёрзать.
— У вас есть в штате маг-специалист, различающий отпечатки ауры? — смотрит Асфанский пристально.
— Увы, — управляющий мрачнеет.
— Ваша светлость, вы не в курсе, бывают такие артефакты? — мне становится интересно.
— Откуда же я знаю? — удивляется герцог. — Это вы маг, а не я.
Так и проводим время за практически светской беседой, пока не появляется Варнак. Бедного управляющего ждёт сокрушительный удар. Поди ещё докажи, что подпись и печать не мои. Но есть аргументы сильнее, чем мои голословные утверждения.
Глава 24
Прощай, немытая столица!
Триест, банк дома Мозерс.
Комната для важных клиентов.
Клянусь чем угодно, ничего такого я не предусматривал. Даже в мыслях не держал! Исключительно из шалости забрал своё дело из тюрьмы. На память — это правда! На долгую и добрую. Теперь ошарашенный управляющий его перелистывает.
— Уважаемый, настоятельно прошу само дело не читать. Всё равно это клевета. Вам надо смотреть только даты протоколов допросов и общие данные.
Общих данных хватает. Всяких служебных штампов, грифов допуска, гербовых печатей с устрашающей надписью «Королевская служба тайного надзора». Так она официально называется.
Наконец он закрывает папку и откидывается на стуле, потрясённый убойностью моих доказательств. Печати, подписи. Не только моего дознавателя Гердиса Брона — оказывается, так глиста зовут. Интересно, как он там? Жив ли? Здоров ли?
— Итак, — слов управляющий не находит, зато у меня их большая котомка. — Из этих документов совершенно ясно, где я находился три дня до сегодня. Из них же понятно, где находился и до сих пор находится мой перстень. Прискорбно сознавать: мы с моим перстнем разлучены уже четвёртый день, поэтому я никак не мог поставить им печать и взять деньги.
— Но если вас отпустили, то должны были вернуть всё обратно, — управляющий окидывает меня внимательным взглядом.
— Им пришлось это сделать под сильным нажимом, — прежде чем послать, какое-то объяснение ему надо дать. — Они были очень недовольны, поэтому нарушили процедуру. Сам возмущён. Но мои дела с королевскими службами вас никак не касаются.
— Гх-р-м, — так многозначительно поправляет меня герцог.
Чего это он?
— Вернее, касаются, но особым образом, — догадываюсь и поправляюсь. — Ведь это не меня обокрали, это ваш банк обокрали. И кто это сделал, вы только посмотрите?! Тайная стража Его Величества! Подумать только! Уважаемый, куда катится этот мир?! Куда, я вас спрашиваю?
Растерянность управляющего приближается к панике.
— Эти документы… — косится на папку. — Не хочу сказать, что они ничего не значат, но… шевалье, давайте мы вам выплатим компенсацию? Скажем, в сто, нет, в двести соверенов и закроем этот вопрос?
Смотрит на меня с величайшей надеждой, которая, натолкнувшись на мою насмешку, неохотно тает.
— Давайте, — вдруг опережает меня герцог. — Только тогда давайте закроем и мой счёт. Сегодня и немедленно. У меня больше трёхсот империалов в вашем банке. Всем знакомым и друзьям скажу, что с вами лучше дела не иметь. Уйдём в Северный банк.
Не успевшая окончательно исчезнуть надежда мгновенно сменяется ужасом:
— Господа, ну зачем же так сразу…
— Не понимаю, уважаемый, чего вы так переживаете? — снова вступаю я. — Всё можно решить. Давайте сделаем так. Вы восстанавливаете мой счёт, все пятьсот два соверена. — Он пытается открыть рот. — Нет, постойте! Я беру на себя обязательство не прикасаться к этим деньгам три месяца…