Шрифт:
«Хорошо это я вспомнил, — хвалит себя он. — Они ведь связаны между собой. Есть ещё вариант, что шевалье у неё. А что? Дело-то молодое…»
Тюрьма тайной стражи.
Кабинет мрачного вида.
Ранний вечер того же дня.
— Очухался? — снова меня безуспешно сверлят взглядом.
— Не уверен, господин дознаватель, — мог и дальше дурака повалять, но надоело. — До сих пор не понимаю, что происходит. И ещё очень важный вопрос: в вашем кефирном заведении принято кормить гостей?
Лицо глиста нечитаемо. Ну-ну, посмотрим, долго ли ты выдержишь.
— Могу понять отсутствие завтрака. Не успели оформить, спешили. Но почему обеда нет?
Опять нечитаемое выражение.
— Боюсь спросить: у вас тут хоть какой-то порядок есть? Или всё на уровне диких племён? Бросили пленного в яму и забыли? Я так сбегу, а вы только на следующий день заметите.
Вот сейчас что-то мелькает в глазах.
— Вы подозреваетесь в заговоре против королевства, — сухо произносит глист. — Понимаете теперь, насколько серьёзно ваше положение?
— Не очень, — отвечаю честно. — Где я и где королевство? Если даже предположить правдивость высказанной вами несуразности о существовании заговора и моего в нём участия — я могу быть не более, чем мелкой сошкой. Я — не герцог, не граф, не министр. В моих силах подстроить козни какому-нибудь лавочнику или купчишке — не более того. Не мой масштаб, господин дознаватель.
— Значит, отказываетесь признать свою вину, — глист невозмутимо берётся за бумагу и скрипит пером.
Мои доводы пропускает мимо ушей.
— А чего сами пишете? — пытаюсь завести светскую беседу. — У тайной стражи денег на писарей не хватает?
Надеюсь, что он сверкнул глазёнками, но не вижу. Глист не смотрит на меня, занят своей дурацкой писаниной. Мою скуку он нарушает спустя пару минут:
— Вы в курсе, что из-за вас сцепились два герцогства?
— Мертоны и Фаргоны? А я здесь при чём?
— Не увиливайте! — глист хлопает ладонью по столу. — Вы предоставили Мертонам отличный повод напасть на Фаргонское герцогство!
— Не я, а граф Хемфолт, — пожимаю плечами. — Не передёргивайте. Надо было платить честно, а не мошенничать, как мелкий прохиндей.
— Не жаловались бы своему родственнику, ничего бы и не было, — дознаватель снова приобретает невозмутимость.
С очередной глупостью я спорить не стал.
— Зачем вы хотели убить герцога Фаргонского? — задаёт следующий несуразный вопрос.
— С чего вы взяли, что я хочу его убить? — ему удаётся меня удивить — немного.
— Ну как же! Вы послали вызов его семье, — снова упирается в меня немигающим взглядом. — Формально маркизе, но всем же понятно, что отвечать надо герцогу.
— И что? — удивляюсь искренне и слегка его передразниваю: — Всем же понятно, что уж герцог найдёт, кого выставить вместо себя на дуэль.
— Понятно, — говорит с удовлетворением. — Значит, не отрицаете, что послали вызов Фаргонским.
Отвечаю игнором. Не я такой, он первый начал.
— Вы поймите, шевалье, — он вдруг переходит на такой проникновенный тон, что я слегка теряюсь. — В подобных случаях работает особый порядок разбирательств. Есть у нас одно место…
Глаза его вдруг подёргиваются мечтательной плёнкой.
— Вы с ним познакомитесь, я вам обещаю, — голос становится неприятно сладким. — Мы имеем право применять специальные методы допроса. Поверьте мне, опытному человеку. Вы расскажете нам всё. Понимаете? ВСЁ!
— Пытки, что ли? — так запорошил весь смысл, что сразу и не догадаешься.
— Специальные методы следствия, — поправляет невозмутимо. — Если будете продолжать упорствовать, мой запрос на их применение удовлетворят очень быстро. За вашим делом внимательно следят.
Заводит глаза наверх. Я за ним. Но на сером потолке ничего интересного не обнаруживаю.
Что-то он совсем обнаглел. Пора его на место ставить.
— Кабздец, вы тупые! — говорю совершенно искренне. — Вы хоть понимаете, кому эту хрень задвигаете?
От такого дебилизма непроизвольно на трактирный язык перехожу. Это кто — дознаватель? Они где-то специально таких находят? Или своими силами выращивают?
— Подбирайте слова, шевалье! — меня одёргивают, то есть пытаются. — Иначе с пыточным подвалом познакомитесь очень скоро.
— Вы на вопрос не ответили, — не проникаюсь дурацкими угрозами. — Вы понимаете, кому это говорите?