Она порылась в его одежде, нашла ряд пуговиц по шву на боку и почувствовала, как его толстые, неуклюжие пальцы скользят по ее собственному комбинезону.

Последняя крупица здравого смысла заставила ее оценить выражение его лица, открытый рот и раздувающиеся, блестящие ноздри, и она увидела, что его потребность была так же велика, как и у него.

Его одежда разъехалась, и она сняла слой толстой дорогой ткани с его живота и груди. Она провела левой рукой вниз по изгибу его живота и нашла его тайник; ловким, нежным движением она вытащила маленький пенис, обхватила его пальцами и нежно сжала. Он быстро набухал, толкаясь в ее ладони, как маленький зверек. Теперь он расстегнул ее комбинезон, и она сбросила его, нетерпеливо вытягивая ноги из облегающей материи и позволяя одежде парить в воздухе. Она почувствовала, как рука Хорка, сухая и горячая, скользнула вверх по ее бедру и между ног; она мягко раздвинула бедра, и он провел пальцами по ее расщелине, неуклюже и нетерпеливо, как подросток. Внутри нее было прохладно, и она знала, что готова, что мембраны внутри нее уже вдыхают в нее смазывающий воздух. Теперь она взяла пенис Хорка - он ритмично пульсировал - и протолкнула его глубоко внутрь себя; он легко вошел в нее. Он вздохнул и уткнулся лицом ей в плечо; она повернула голову, прижавшись щекой к его волосам. Его пенис был подобен теплому, бьющемуся сердцу внутри нее. Его ноги, все еще в одежде, были теплыми и шершавыми по сравнению с ее ногами, когда она начала двигать бедрами взад и вперед, позволяя ритму своих движений стимулировать мышечные стенки внутри себя.

Наконец она почувствовала, что крепко прижимается к нему; она вздрогнула и услышала, как он вздохнул, его тело тяжело прижалось к ее телу, когда они парили в воздухе. Ее мышцы пульсировали вокруг него, и в течение нескольких секунд она чувствовала трепет, удары, когда ритмы их тел стремились слиться. Вскоре они слились воедино, и она почувствовала прилив триумфа, когда стенки ее влагалища запульсировали в унисон с Хорком.

Он кончил быстро, а она - всего на несколько ударов сердца позже. Они вскрикнули и задрожали, прижимаясь друг к другу; она почувствовала, как мышцы его спины задвигались под ее пальцами.

Хорк прижался к ней. Она прижала его к себе, запустив пальцы в его волосы, не желая отпускать его тепло и массу. Она чувствовала, что его пенис все еще внутри нее, маленький и горячий. Момент близости тянулся, и она подумала о том, какой странной показалась бы ей эта связь - глубоко в смертоносных глубинах Звезды с правителем удивительного города - если бы она могла себе это представить за несколько дней до того, как покинула восходящий поток. По какой-то причине она подумала о Дени Макс, бойком докторе из больницы Мууба. Но наблюдающему за вами ур-человеку ваше совокупление показалось бы гораздо более странным, - представила себе Дюра ее слова.
– Мы полагаем, что их сексуальный механизм был основан не на сжатии, как у нас, а на силах трения. Очевидно, что это невозможно для нас, встроенных в сверхтекучую среду, какими мы являемся, поэтому, когда они проектировали нас...

Постепенно близость исчезла. Звуки корабля - сопение кормящихся воздушных свиней, мягкое жужжание оси турбины, медленное шипение деревянных ламп - снова просочились в ее сознание. Тело Хорка снова казалось отделенным от нее, и она почувствовала складки ткани, неудобно зажатые между их телами, скованность в спине, когда ее тело наклонилось вперед над его животом.

Она мягко оттолкнула его. Его пенис вывалился из нее с мягким, теплым звуком.

Он посмотрел ей в глаза, улыбнулся - у него был такой вид, словно он плакал, мельком подумала она, вздрогнув, - и спрятал свой пенис обратно в тайник. Он подтянул комбинезон по окружности живота, и она потянулась за своей сброшенной одеждой.

– Ну, - сказала она наконец, - откуда это взялось?

Он отодвинулся от нее и откинулся на спинку маленького сиденья рядом с пультом управления; она увидела, что его сверкающий комбинезон стал заметно менее элегантным, помятым и косо сидящим на плечах.
– Страх, - просто сказал он. Она видела, что к нему вернулось самообладание, но он не потрудился вернуть свой обычный суровый вид. Атмосфера между ними изменилась; напряжение, царившее на корабле с момента его запуска, рассеялось.
– Страх. Очевидно. Мне нужно было - утешение. Мне нужно было забыться. Я не знаю, достаточная ли это причина; прости.

– Не стоит, - она рассеянно протянула руку и скормила свиньям еще несколько кусочков листьев из кормушки.
– Я тоже этого хотела.

Он провел руками по простым приборам перед собой.
– Я имел в виду то, что сказал, ты знаешь. Что касается меня, я предпочел бы быть здесь, управлять этим кораблем, чем где-либо еще на Звезде. В Парце проблемы, с которыми мне приходится сталкиваться изо дня в день...
– На краткий, полный сочувствия миг она смогла представить, каково это - оказаться в таком положении, как у Хорка, когда на его плечах лежит благополучие не только его самого, не только его семьи, но и тысяч людей. Она наблюдала за выражением его лица и вспомнила намек на слезы, который, как ей показалось, она уловила; на мгновение ей показалось, что она понимает его. Он сказал: - Видишь ли, ничто никогда не решается. В этом-то и проблема. А если и случается, то на следующий день становится еще хуже. По крайней мере, здесь...
– Он потрогал простые элементы управления.
– По крайней мере, здесь я что-то делаю. Куда-то иду!

– Да, но что делаешь? Куда идешь?

Он поднял на нее глаза.
– Ты знаешь, что на это нет ответа. Мы ищем помощи у тех, кто однажды вышел из сердцевины, чтобы уничтожить нас.

– И как мы должны это найти?

– Ты говоришь как финансовый подкомитет, - невесело сказал он.
– Все, что мы можем сделать, это поставить себя в такое положение, чтобы они могли нас найти... кем бы они ни были.

Она почувствовала, что теперь ее настроение отвлекается от него; ей стало жарко и она ощущала себя слегка испачканной, и снова тесные изгибы стен, казалось, сомкнулись вокруг нее. Теперь она вспомнила, что они ни разу не поцеловались. Ей даже не нравился этот мужчина.
– Значит, ты рад, что идешь куда-то. Всегда. Это то, ради чего все это на самом деле затевается?
– чтобы дать тебе отдохнуть от твоего ужасного бремени? И если это так, тебе действительно нужно было тащить меня за собой на дно?

На мгновение на его лице отразилась обида, и губы приоткрылись, как будто он собирался возразить; но затем он улыбнулся, и она увидела, как он снова замкнулся в себе.
– Сейчас, сейчас. Давай не будем препираться. Мы же не хотим, чтобы нас застали в ссоре, когда наш хозяин из сердцевины придет нас встречать, не так ли?

– Не думаю, что смогу сдерживать себя в течение такого долгого ожидания, - сказала она с презрением и повернулась обратно к своим свиньям, поглаживая и успокаивая их.