— Значит, надо возвращаться как можно скорее.

— Уж поспеши, — кивнул Герман. Потом, прищурившись, спросил: — Тебе, кстати, скоро до пятидесятого уровня?

— До пятидесятого? Сейчас моё подземелье тридцать восьмого.

— Уже скоро… Хорошо, — непонятно выразился Герман. На его лице мелькнуло удовлетворение.

— Что скоро? Что будет на пятидесятом?

— Позже расскажу. Сейчас тебе надо валить отсюда. И уводить своих солдат.

— Согласен.

Я поднялся. План отступления уже был продуман, оставались детали. Миньонов увести не сложно: надеть личины, свернуть лагерь, добраться до порта и уехать на первом попутном судне. То же самое касается последователей. Разбегутся разными путями, доберутся туда, куда я скажу. А вот что делать мне? Игроку с ником «Легионер»? Как мне, будучи членом клана, незаметно выбраться из его земель и пересечь море? Едва я исчезну из клана, не так уж сложно будет связать мою пропажу с внезапно прекратившимися нападениями. Просто так сказать «извините, я больше не в клане» тоже не выйдет. Меня не отпустят так просто. Надо как-то маскироваться и бежать.

Половина верных мне игроков всё это время держалась в портовых городках, организуя переправку грузов. Добытое в землях «Грифоньего Крыла» — трофейное снаряжение, редкие ресурсы, скупленные на аукционе ингредиенты — шло через Вельдмар транзитом. Миньоны в «Личинах» сходили с кораблей, смешивались с толпой портовых грузчиков, забирали товар и исчезали. Никто не задавал вопросов, никто не запоминал лиц. Это была не контрабанда в чистом виде — скорее логистика. Тихая, отлаженная, незаметная.

Мои первые последователи, а ныне — Тёмные Дозорные фракции «Последователи Мортиса» — проживали в портовом городе Вельдмар. Грязном, шумном, вечно пахнущем рыбой, смолой и мокрым деревом. Город жил за счёт моря. Здесь никто не задавал лишних вопросов, а чужаков было больше, чем местных, поэтому новые лица никого не удивляли. Именно через него я и завозил своих солдат, скрытых личинами. Линдар, Ийва и Громгар снимали комнаты в неприметной таверне на окраине, у самого порта. Пару раз помогали моим миньонам незаметно сойти с судов, переправляли кое-какие грузы, выполняли мелкие поручения — ничего серьёзного, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Скользкими делами в основном занимались игроки рангом пониже.

Теперь же настал их час.

Я активировал метку фракции — ту самую, которую последователи видели на карте, когда я хотел их собрать. Сделал это для того, чтобы игроки поняли: ситуация серьёзная. Пусть бросают всё и готовятся к отходу. Видеть метку могли только Тёмные Дозорные. Остальным передам сообщения иначе. Сперва надо эвакуировать меня, не поднимая суеты.

До Вельдмара мне было около полудня пути верхом, если ехать через старую дорогу вдоль побережья. Выезжать нужно было ночью, чтобы к утру уже быть на месте.

Перед уходом я ещё раз прошёлся по своей комнате, проверяя, не оставил ли следов. Обычная каморка десятника: кровать, сундук, стол. Все ценные вещи уже лежали в расширяющейся сумке. Я расстелил постель — пусть выглядит так, будто я только что встал и вот-вот вернусь. На столе оставил недопитую кружку с водой и надкушенный кусок хлеба. Затем придвинул стул, повесил на спинку запасную рубаху, приоткрыл окно. Изнутри, на ручку двери, повесил записку, нацарапанную второпях: «Ушёл проверять караулы. Скоро вернусь». Такая записка могла выиграть мне несколько часов. Возможно, даже больше. Десятник, который проверяет ночью посты, — не редкость.

Я выскользнул за ворота незадолго до полуночи, когда вот-вот должна была начаться смена караулов и отстоявшая свою вахту стража была сонной. Ездового ящера взял из общих конюшен — маунт принадлежал стражнику, павшему в бою пару дней назад. Мой оставался на месте, чтобы никто не подумал, что я уехал. А этого — никто не хватится. Выехал через малые ворота, прикрыв лицо капюшоном. Стражник было окликнул меня, но я, не показывая лица, махнул грамотой-пропуском и растворился в предрассветном тумане.

Солдат явно ничего не успел прочитать, но его цепкий, намётанный взгляд увидел клановую печать — а больше ему ничего и надо было.

Дорога была пустынной. Ветер гнал по тракту сухие листья, вдалеке шумело море. Я ехал и думал о том, что оставляю за спиной. Полтора месяца в шкуре врага. Десятки диверсий. Сотни мелких пакостей. И всё это — ради того, чтобы в конце концов бежать, как побитая собака. Но Герман прав. Как ни печально это осознавать, поездка сюда была слишком поспешной и ранней. Ну, если не считать полученного опыта и добытых ресурсов.

Как опыта подземелья за совершённые диверсии, так и опыта личного. Опыта диверсанта в тылу врага.

Солнце едва начало вставать, как впереди показался Вельдмар. Город встретил меня криками чаек, запахом гниющей рыбы и скрипом корабельных мачт. Я миновал портовый квартал и остановился у таверны, над входом которой висела потемневшая от времени деревянная вывеска с выцветшим изображением осьминога. Название — «Спящий Осьминог» — читалось с трудом, но именно его я и искал.

Я привязал ящера у коновязи и вошёл.