Шрифт:
Он начал с изложения обстоятельств ситуации. Рассказал о проекте «Кана» и о сделке с доктором Картером, о попытке Марии убить ученого, о ее аресте и смертном приговоре. В заключение он напомнил всем об историческом открытии доктора Картера: о том, что Мария Бенарьяк, известная им как Немезида, обладает тремя генами Христа. По сути дела, он хотел им сказать, что она — новый мессия. Последнее прозвучало как констатация. Именно после этого и посыпались возражения.
Не было ничего удивительного в том, что начал брат Бернард.
— Это, вероятно, ошибка, — прямо заявил толстяк. — Или трюк. Немезида не может им быть. Мы с вами знаем ее больше двадцати лет. Мы бы уже давно догадались.
— Почему ты так считаешь? — спокойно спросил Изекьель.
— Святой отец, она же убийца, а не спаситель. Она всегда была великолепным инструментом Второго императива, но отнюдь не субъектом Первого.
— Почему же? — Изекьель пустил еще один пробный камень.
— Потому что она террористка!
— Специально подготовленный убийца, — добавил Хаддад с другого конца стола.
— Подготовленный нами, — напомнил Изекьель. — И все ее убийства были праведными, и санкционировали их мы. Кто говорит, что новый мессия непременно должен быть смиренным евангельским проповедником, а не бичом зла, посланным Господом отомстить за смерть его сына?
— Но где соответствие древним предустановлениям? — возразил брат Олазабал.
На это Изекьель лишь злобно нахмурился. Было ясно, что они успели в его отсутствие договориться, и руководил ими, несомненно, Бернард.
— Каким предустановлениям? Вы имеете в виду три положения, о которых говорил основатель нашего братства?
Ответил ему обычно спокойный брат Лучано:
— Да. Ведь сказано, что новый мессия будет праведным, соответствующего возраста и мужчиной.
— Но это всего лишь общие положения. Да, она не мужчина, но она, несомненно, праведница; она настолько праведна, что ослушалась нас, нарушила условия нашей сделки с Картером. Что до ее возраста, то я не знаю точной даты ее рождения, однако она очень близка к тому дню тридцать пять лет назад, когда Священный огонь изменил свой цвет. И не забывайте, что у нее гены нашего Господа. Плюс к тому я знаю о некоторых необычных способностях, которые у нее проявлялись в раннем детстве.
— Но у нас нет доказательств этих способностей, — возразил Бернард. — Повторяю еще раз, я знаю ее уже двадцать лет и не верю, что мессия — она. Я бы уже давно догадался.
Изекьель вздохнул. Он мог просто приказать им исполнять его волю, но это было бы крайне неудовлетворительным выходом из положения. Вопрос о мессии был главным, фундаментальным для братства; все они должны были уверовать в него. А значит — и в необходимость спасти Марию.
В этот момент заговорил Поборник Первого императива.
— Брат Бернард, — спокойным тоном начал Хеликс, — а у тебя есть доказательства, что Мария не является избранной?
До сего момента Хеликс хранил молчание, лишь поворачивал свою лысую голову от одного говорившего к другому; его глаза, увеличенные линзами очков, внимательно наблюдали за происходящим. Он устремил взгляд на Бернарда, и Изекьель видел в стеклах его очков отражение сотен свечей, освещавших пещеру.
— Конечно, нет, — ответил Бернард.
— Но ты тем не менее уверен, что она не может быть новым мессией?
Бернард скрестил руки на груди:
— Да!
— Ты в этом совершенно уверен?
— Да. Совершенно.
— Значит, когда через три недели Марию казнят, ты будешь спать по-прежнему спокойно? Никакие сомнения не закрадутся тебе в душу, что после двух тысяч лет ожиданий мы, по всей вероятности, позволили новому мессии погибнуть на наших глазах… на твоих глазах! А ведь ответственность ляжет на тебя, поскольку это ты уверен, что она не может быть мессией. Верно?
Бернард ничего не ответил. Изекьель видел, что теперь все занервничали, зашевелились на своих стульях.
— Я завидую твоей уверенности, — тихо добавил Хеликс.
— Я знаю Марию более двадцати лет, — еще раз повторил брат Бернард, выражая таким образом свой протест. — Она не может быть избранной.
Хеликс медленно кивнул:
— Ты бы уже давно понял, если бы это было так?
— Именно!
— Даже если она сама об этом не подозревала? И сейчас еще не подозревает?
Воцарилось молчание.
Хеликс тоже молчал, дожидаясь, пока все осознают сказанное им. Потом продолжил: