Private-Bookers
Проклятый город
вернуться

Голден Кейт

Шрифт:

Яд.

Я вся им покрыта. Вот почему он морщится. Из-за того, что несет меня.

Я пытаюсь сказать: Опусти меня, — но изо рта вырывается очередной стон, а с губ летят слюни.

Дикон протискивается в ванную, и моя нога ударяется об угол. От этого толчка новая волна огня прокатывается по пальцам, лодыжке и поднимается к бедру. Я вскрикиваю, словно раненое животное.

Дикон опускает меня в душевую кабину, затем с приглушенным стоном боли срывает с себя рубашку и приседает передо мной.

— Сейчас ты будешь вести себя как взрослая, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — И я тоже, как бы мучительно мне это ни далось.

Он собирается меня мыть? Да я лучше умру. Пусть яд разъест мою плоть. Пусть от меня останется гниющий труп, который найдут следующие головорезы Финна. Я пытаюсь сообщить Дикону именно это, но сейчас способна издавать лишь жалкие, мучительные стоны.

Дикон игнорирует мои слабые протесты и закрывает стеклянную дверцу душевой кабины. Мгновение спустя на нас обоих обрушивается вода, холодная и режущая. Я даже не понимаю, становится от нее больнее или легче.

Дикон опускается передо мной на колени и просовывает огромные ладони под мою испорченную рубашку. Это свободная черная рубашка на пуговицах — точнее, была ею, пока я не укоротила ее, чтобы сделать жгут для Уорда. Дикон не тратит время на расстегивание ни одной пуговицы. Одним легким движением стягивает рубашку через голову, поднимая вместе с ней мои руки. От трения ткани о кожу меня пронзают судороги боли, сравнимые разве что с тем днем, когда в меня внедрили сирабракс.

Я кричу, пока из глаз не начинают течь слезы, но, что никого не удивит, Дикон остается непреклонен.

Он подхватывает меня под мышки и безуспешно пытается поставить на ноги. Не сдаваясь, Дикон прижимает весь мой вес к своей обнаженной груди и расстегивает пуговицу на льняных брюках. Ледяная вода стекает по его телу, льется мне на лоб и щеки.

Брюки не спадают, как полагается мокрым расстегнутым штанам. Они прилипли к коже там, где яд успел прижечь ткань. Дикон пытается стянуть одну штанину, продолжая удерживать меня, но боль слишком сильна. Я снова кричу, впиваясь ногтями в его спину и руку, за которые цепляюсь из последних сил.

Под моими ладонями его мышцы напрягаются.

— Все хорошо, — выдавливает он.

За шумом воды я почти не слышу его.

— Самое страшное позади. Готова?

Я мотаю головой, словно ребенок перед уколом. Нет, нет…

— Все хорошо, — повторяет он. — Раз, два…

До трех он не досчитывает. Одной рукой он рывком сдирает с меня брюки, и я снова кричу, потому что вместе с тканью отрывается часть кожи.

— Все, — выдыхает он. — Все закончилось.

К моему полнейшему изумлению, Дикон кладет ладонь мне на затылок и прижимает к груди, пока я пытаюсь отдышаться. Медленными, успокаивающими движениями убирает волосы с моего лица, заправляет мокрые пряди за уши. Наконец я могу немного опереться на ноги. Когда я слегка отклоняюсь назад, он спускает бретельки бюстгальтера с моих плеч и расстегивает застежку на спине, позволяя ему упасть на пол душевой кабины. Измученная и обессиленная, я снова приваливаюсь к его груди и остаюсь так, пытаясь дышать.

Холодная вода льется на нас, пока он держит меня в моей крошечной, убогой, тесной душевой кабине. Его пальцы нежно скользят по моей спине. Успокаивают, обходя шрам вдоль позвоночника. Мы вместе восстанавливаем дыхание, а я сосредоточена лишь на боли, которая продолжает накатывать на кожу и отступать. Я закрываю глаза и пытаюсь переждать бурю.

Когда чувствую, что снова могу стоять самостоятельно, осторожно отстраняюсь от груди Дикона и прикрываю грудь рукой, пострадавшей от ожогов меньше другой. На мне остались белые хлопковые трусики, на которые, к счастью, не попал яд, но от воды они наверняка стали совершенно прозрачными.

Однако взгляд Дикона ни на сантиметр не опускается ниже.

Он прикован исключительно к моему лицу, скользит вдоль носа, задерживается на каплях воды, повисших на ресницах, на влажных губах. И наконец, спустя, кажется, целую вечность в этом бесконечно маленьком, мокром и тихом пространстве, я шепчу:

— Почему голая здесь только я?

— Ты предлагаешь мне раздеться? — Его голос хрипит, словно гравий.

— Я спрашиваю, почему ты до сих пор здесь.

Если он не спешит снимать брюки от невыносимой боли, значит, особой необходимости оставаться под душем у него нет. Судя по всему, когда он поднял меня, яд попал только на его торс и руки. Теперь я вижу пятна обнаженной, обожженной плоти, разбросанные по телу среди узора татуировок. Они уже заживают гораздо быстрее, чем заживут мои ожоги.

Он коротко кивает, словно признавая мою правоту, и выходит из душа. С промокших джинс и ботинок на пол стекает вода.

Когда Дикон покидает ванную, я осматриваю кожу. Грудь, шея и руки покрыты волдырями. Ноги выглядят еще хуже, вероятно, потому, что я медлила, когда он пытался снять с меня брюки. Я понимаю, что, не действуй Дикон так быстро, я, скорее всего, уже была бы мертва.

Эта мысль мгновенно приводит меня в чувство. Морщась, я снимаю трусики, поворачиваю кран, делая воду чуть теплее, чтобы не чувствовать себя сосулькой, и, несмотря на боль, тщательно отмываю каждый сантиметр кожи, наблюдая, как желтый яд закручивается в сливе.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 98
  • 99
  • 100
  • 101
  • 102
  • 103
  • 104
  • 105
  • 106
  • 107
  • 108
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка