И наверное, мне впервые стало ее жаль. Просто потому, что она была маленькая, глупенькая и отчаянно цеплялась за свою ненависть, как за спасательный круг, не понимая, что это путь в никуда.

— У меня есть родители, — переплел я наши пальцы.

— Я искренне верила, что ты инкубаторский, — фыркнула Настя.

— Увы, — дурашливо закатил я глаза. — Хочешь с ними познакомиться?

— Честно? — посмотрела она на меня, как на имбецила. — Конечно, нет. Но, дай догадаться — надо, да?

— Не обязательно, Настя. Я сам им звоню лишь поздравить с Новым годом и днем рождения. А вижусь и того реже. Так что, тут как сама решишь. Может, тебе любопытно посмотреть на ту женщину, что меня родила.

— Мне плевать, — дернула она плечом. — Но если того требуют правила хорошего тона, то я сделаю это. Только не забывай, что я девица деревенская, малообразованная и с правилами хорошего тона банально не знакома. Могу и плюнуть в лицо, если меня хоть как-то унизят или оскорбят.

— Они не посмеют. Обещаю, — кончиками пальцев коснулся я ее дрожащих губ, а она не отстранилась, в упор полируя меня карающим взглядом.

— Тогда ладно. Еще что?

— Еще я хотел показать тебе наш загородный дом. Ну и да, тебе нужно примерить свадебное платье.

— О боже…, — нервно облизнулась моя Кукла, а затем потрясла ладонями, очевидно, стряхивая напряжение.

— Настя.

— Я не могу, мне плохо! — ее подбородок задрожал.

— Позвать доктора?

— Лучше скажи, сколько мне еще осталось? — гнусаво пискнула она.

— Две недели.

— Ужасно…, — с ее век снова сорвалась слезинка и разбилась о горящую щеку, — это все просто невыносимо, Сережа. Ты и эта чертова жизнь! Мне словно вынесли пожизненный приговор, приказывая радостно хлопать в ладоши и улыбаться.

— Не улыбайся, Настя. Просто сними кольцо, роди мне ребенка. И до свиданья.

Я думал, что она опять расплачется, жалея себя на все лады. Но нет. Эта девушка меня удивила. Снова задрала нос повыше и кивнула мне, зло стирая остатки соленой влаги с щек.

А я довольно улыбнулся и повез ее на Балчуг.

Я показал Насте квартиру, где она отныне должна была жить, но девушка смотрела на все устало и безучастно. До тех пор, пока мой телефон не разразился требовательным звонком от матери. Я принял вызов и тут же услышал ее змеиное шипение.

— Если ты не привезешь свою невесту в отчий дом уже завтра, сын ты мой ненаглядный, то, клянусь богом, я найду тебя и придушу собственными руками к чертовой матери! Ты меня понял, Сергей?

— Понял, — спокойно отрапортовал я, а затем усмехнулся, когда мать тут же перешла на чинный и манерный говор.

— Отлично. Тогда жду вас завтра к восьми. Пожалуйста, не опаздывайте.

Глава 27 – Долгая дорога на плaху

Насти

Я даже и не предполагала, что люди могут жить вот так — в центре столицы, с видом на Москву-реку, знаменитую высотку на Котельнической набережной и Кремль.

И это не открытка. Не туристический проспект.

Отныне это — моя реальность. А я уже ненавидела ее всеми фибрами своего существования.

Потому что хозяин в этой шикарной квартире был лишь Сергей. А я — узник, которого заперли в красивой и дорогой клетке.

Я переступила с ноги на ногу, оглянулась по сторонам, чувствуя, как позади меня сверлит пристальным взглядом Панарин. Он подпирал плечом косяк двери ведущей вот сюда, на террасу, и молча ждал, когда я осмотрюсь. Что ж...

Уютно. Плетеная обеденная зона с мягкими подушками с одной стороны. Пара лежаков — с другой. Здоровенный подвесной гамак, в котором с большим комфортом могло поместиться два человека, если не больше. Много зелени в огромных кадках. Круглый напольный камин для уютных вечеров. Под ногами — прогретые сентябрьским солнцем каменные плиты.

Наверное, только этим всем можно было впечатлиться до безумия...

Но мне было плевать.

— Нравится? — спросил Сергей.

— Да, — соврала я, глядя на то, как лениво ползут по темной водной глади многочисленные кораблики.

— Вечером здесь еще красивее, — подошел он ближе и костяшками пальцев провел по моей руке от плеча и до самого запястья.

— Угу...

Мы какое-то время просто стояли вот так. Смотрели на панораму города. Мне снова хотелось плакать. Сергей же, скорее всего, смаковал свой триумф. Чуть вел носом, касаясь моих волос, и тихо вздыхал, словно бы нюхать меня — это было все, что ему нужно в этой грешной жизни.

— Хочешь пить?

Нет. Я хотела сдохнуть.

— Можно...

Мы прошли внутрь квартиры. А я в который раз удивилась, как здесь атмосферно и просто, благодаря второму свету. Я думала, что Панарин застрял в черных, брутальных и бездушных текстурах. А нет. На полу натуральный дуб, светло-серые стены, почти белый диван. Тут же незаметная кухня. Шкафы словно потонули в общей цветовой гамме.