Потому что прямо сейчас, глядя на меня с улыбкой, Сергей мягко, но настойчиво разводил мои колени в стороны. Гнул меня по своему желанию, как куклу. И сколько бы я ни сопротивлялась ему в отчаянии, он все равно добился своего.

Я оказалась перед ним в унизительной позе: на спине и с раздвинутыми ногами, а мои руки капитулировали, беспомощно упав вдоль тела.

И мне только и осталось, что таращиться на него поплывшими от ужаса глазами.

Я видела его всего. Высокого, сильного, тугого. И его член я тоже видела.

Боже...

Он был огромным! Длинным. Толстым. Обвитым набухшими венами. И на самом кончике красной пульсирующей головки блестела капелька смазки, как отчетливое доказательство, что он уже не повернет назад.

Сердце при виде этого ужасного орудия пыток рванулось из груди и напрочь забило мне горло, мешая вдохнуть живительный кислород. Я в панике затрясла головой, не понимая, как он вообще поместится во мне.

Да он же меня просто порвет.

Сломает!

Тело тут же скрутила болезненная судорога, а кишки свернулись морскими узлами. Меня от макушки до пят обсыпало липкими, колющими мурашками. И в голове раненой птицы билась доводящая до ступора мысль:

«Все! Это конец. Он меня возьмет. Прямо сейчас...»

Я искренне презирала его в этот момент. Каждой клеточкой своего тела. Ненавидела его за абсолютную над моей власть. За силу, против которой я ничего не могла сделать. За эту гипертрофированную и очевидную красоту, которая была лишь маской для бездушного монстра. За то, что он собирался испачкать меня собой.

Господи...

Когда он коленями развел мои ноги еще шире и устроился между них, я не выдержала. И сорвалась в истерику. Подняла руку и аккумулируя все свои силы, врезала ему по лицу.

Наотмашь.

Бам!

— Ты — подонок! Ничтожество! Думаешь, раз у тебя есть власть и деньги, то тебе все можно и все доступно! Что ты можешь купить все? Ни хрена! Ты понял? Боже, да меня тошнит от тебя! Вот настолько ты жалкий!

Но Сергей в ответ на мои вопли только улыбнулся шире. А затем резко подался ближе и полностью накрыл меня собой.

— Ненавижу тебя, ублюдок!

Я зарычала, зажмурилась и заколотила по нему кулаками везде, где только могла дотянуться. Вцепилась в холеное лицо, пытаясь вырвать ему кусок мяса. Но монстр лишь усмехнулся и с каким-то больным восторгом выдохнул в мои губы:

— Кошка моя дикая. Пиздец, как меня от тебя штырит...

И тут же завел мои руки мне за голову, да там зафиксировал жестко, удерживая их за запястья.

А в следующее мгновение его рот накрыл мой, а вторая рука жестко надавила на скулы, чтобы я впустила его язык внутрь себя. И когда это случилось, я в диком протесте замычала и забилась под ним оголтело.

Боже!

Он же насиловал мой рот! Жадно. Жарко. Совершенно непристойно. Накачивал меня под завязку своим вкусом и запахом. И я бы рада была, если бы от него разило гнилыми зубами и тухлым чесноком, но, увы...

На вкус Сергей был, как сладкая перечная мята с ноткой дыма и терпкого виски. А пах...

Он пах чистотой. А еще теплым деревом, фруктами и бергамотом. И этот аромат будто бы обкуривал мои мозги, заставляя их одновременно глушить, но в то же время еще больше паниковать. Потому что я понимала, что это меня рвало на части уже даже не человек, а волк в овечьей шкуре.

И я еще трепыхалась и билась в его руках, но слишком быстро выдыхаясь. Но он не спешил. Он ждал, когда я сломаюсь и окончательно обессилю. И он все целовал меня и целовал. Вылизывал рот языком, легонько прихватывал зубами губы и тут же втягивал их в себя.

И снова по новой. То нежно. То одержимо. То глубоко. То ласково.

Пока я не выдохнулась под ним. Пока совсем не разбилась. Вдребезги.

Вот тогда-то он и перешел к заключительной части издевательств надо мной. Он отпустил мои руки и спустился вниз, принимаясь снова играть с моей грудью. Горячим влажным кольцом накрывал мои соски, покусывал их зубами, пощипывал. Растирал. Сводил до предела полушария вместе и вверх.

И остановился только тогда, когда соки превратились в два затвердевших камушка.

— Сладкая. Самая красивая на свете малышка. Моя девочка..., — прохрипел он, любуясь тем, что натворил, пока я беззвучно под ним ревела.

А затем он опустился еще ниже. И снова нашел меня губами. Там. Внизу. Его язык раскаленной плетью прошелся по клитору. По складочкам. Проник внутрь входа, который еще не знал вторжения. А дальше окунул меня в чистый ад, медленно, но настойчиво заставляя мое тело откликаться ему. Чувствовать. Дрожать.

— Вот так, маленькая. Вот так... Расслабься! Сейчас будет хорошо...