– Ну, теперь-то я в отставке и могу иметь собственное мнение.

Бэррауфс хихикнул.

– И то правда. Стоит тебе хоть раз выступить перед публикой...

– Нет уж, уволь! Тебе ли не знать, на каких условиях я согласился войти в совет директоров "Юнифордж"! Я потребовал, чтобы меня избавили от необходимости произносить речи, что и было обещано. Пока что Дэвидсон свое слово держит.

– Ну, раз так, стало быть, и я не буду втягивать тебя в эту муть. Но мне все же хотелось бы узнать твое мнение о вчерашнем. В ракетах я полный профан, сам знаешь. А ты - авторитет, особенно если дело касается "Дафны". Ответь мне, прав Манчестер или нет? Он сказал, что "Дафна" представляет лишь слегка модифицированную разновидность уже существующего оружия.

– Думаю, Чарли недалек от истины, - нехотя ответил генерал.
– Наша штучка летает чуть выше остальных, но ничего принципиально нового она в себе не несет.

– Стало быть, Манчестер прав?

– Боюсь, что да, Кэл.

– А как насчет реакции Москвы?

– Что ж... меня, помнится, тоже однажды похвалили. Видишь ли, если вести политику с единственной целью: непременно насолить русским, то рано или поздно запутаешься. Нет, Манчестер прав, как бы странно ни звучали эти слова в устах бывшего военного. Если мы не остановимся, вся наша экономика попросту зациклится на производстве вооружений, а тогда уж поздно будет исправлять дело.

– Допустим, что контракт "Дафна" будет расторгнут. Создаст ли это сколь-нибудь существенную брешь в нашей системе обороны лет, скажем, через пять?

– Нет, - не раздумывая ответил генерал.
– Это наступательное оружие, и никакой бреши в обороне не образуется.

– А как это отразится на делах фирмы, в которой ты работаешь?

– Слушай, Кэл, "Юнифордж" - гигантское предприятие. У нас целая куча контрактов. Даже если мы не получим дохода от "Дафны", нет никаких оснований опасаться за судьбу пакета акций.

– Что говорят в дирекции?

– Наша фирма не ввязывается в политику. Сегодня, правда, выходной, но мне никто не звонил. Думаю, Дэвидсон и остальные держатся тех же взглядов, что и я.

– Дай-то бог! Ты известишь меня, если до тебя дойдут какие-нибудь слухи?

– Конечно, о чем разговор!

Бэррауфс вернулся к своей пишущей машинке.

"Сказанное выше подводит нас к еще одному важному вопросу: случайным ли было упоминание Манчестера о "Дафне" или же он с самого начала стремился сделать из проекта пункт своей программы? Многие видят за этим расчетливый ход министра, но прожженные политиканы полагают, что имела место случайность. В любом случае не умудренный политическим опытом министр поднял переполох, который отразится на самых чувствительных сторонах жизни страны - проблеме занятости, прибылях, банковской системе, местных налогах. В течение последних тридцати лет военно-промышленный комплекс получал огромные доходы, и вот теперь Манчестер нацелил свой клинок в самое его сердце.

И все же страна должна быть благодарна министру финансов за то, что он наконец-то поднял жизненно важный вопрос. Проблема контроля военного бюджета никогда еще не стояла перед нами так остро, как сегодня. Страна требует гласности, и открытое обсуждение происходящего просто необходимо. Народ имеет полное право знать мнение своих кандидатов в президенты.

Мгновенная реакция Москвы на слова Манчестера не имеет пропагандистской основы, а отражает истинную позицию русских. Общеизвестно, что Россия не меньше нас страдает от тяжкого гнета военных расходов, население ее встревожено гонкой вооружений, а правительство выступает с призывами сохранить мир.

Итак, исход чикагского конвента предсказать трудно. Спокойствие партии нарушено, и теперь уже никто не знает, чем все кончится. Следует ожидать сильного давления на делегатов со стороны военно-промышленного комплекса и в связи с этим укрепления позиций Брайана Робертса".

Бэррауфс просмотрел готовую статью, затем спустился в цокольный этаж отеля и вошел в занавешенную кабинку, стоявшую посреди превращенного в пресс-центр выставочного зала. Здесь он передал материал худощавому парню в рубахе с короткими рукавами, сидевшему за столом, заваленным бумагами.

– Новости есть?
– спросил издатель.

– Прошел слух, что сюда, возможно, прилетел Марк Дэвидсон, президент "Юнифордж", - ответил сотрудник.
– Проверяем.

В этот миг застрекотал телетайп, и оба журналиста склонились над машиной.

"Подкомиссия по вопросам обороны собралась сегодня в 14.00 на экстренное заседание, - гласил текст.
– Этот шаг был вызван заявлением министра финансов Чарлза Манчестера о том, что проект "Дафна" представляет собой пустую трату денег".

Кэлвин Бэррауфс усмехнулся.

– Пожалуй, этот конвент не будет формальностью, - сказал он своему сотруднику.
– Поживем - увидим.

– Я не могу выступать с чужого голоса, Оби, - заявил Манчестер.
– Речь идет не о политике, а о моей чести.

Помощники министра финансов уже выработали тактику и решили, что Арчи Дю-Пейдж обнародует краткое заявление под своим именем. Теперь они обсуждали чисто формальные действия, и спор шел уже битый час.

– Послушай, Чарли, - устало возразил О'Коннел.
– Ты сам видел, как мы в подкомиссии по вопросам обороны из кожи вон лезли, лишь бы изменить негативное впечатление после твоего предложения пересмотреть военный бюджет. Мы проиграли. Если теперь ты обратишься к политической комиссии в ее полном составе, кончится тем же. Начнешь взывать к съезду - вообще пиши пропало.