Он обнаружил, что цепляется за ветку, обхватив ее руками, как если бы это была рука его матери. Тепло дерева просачивалось сквозь его замерзшее тело. В его сознании на мгновение промелькнуло смущение, но он проигнорировал его; наконец-то он почувствовал себя в безопасности.

Дюра проскользнула сквозь листву и остановилась рядом с ним. Приглушенный свет от дерева подчеркивал изгибы ее лица. Она улыбнулась ему, выглядя смущенной.
– Не беспокойся об этом, - сказала она достаточно тихо, чтобы остальные не услышали.
– Я знаю, что ты чувствуешь. Я была такой же, когда пришла сюда в первый раз.

Фарр нахмурился. Неохотно он отпустил ветку и оттолкнулся от нее.
– Ты была? Но я чувствую себя так, как будто... как будто меня вот-вот снимут с этого дерева...

– Это называется боязнью падения.

– Но это смешно. Не так ли?
– Для Фарра "падение" означало потерю сцепления с магполем при плавании. Это всегда заканчивалось самое большее за несколько человеческих шагов - крошечное сопротивление воздуха и токи, возникающие в вашей коже, вскоре замедляли вас. Бояться нечего. И тогда можно было просто помахать рукой, направляясь по магполю туда, куда хотелось попасть.

Дюра ухмыльнулась.
– У меня такое чувство, как будто...
– она заколебалась, - ...как будто ты можешь отпустить это дерево прямо сейчас и не сможешь остановить свое скольжение вниз, через магполе и через вихревые линии, все быстрее и быстрее, вплоть до моря. И твой живот сжимается от такой перспективы.

– Именно так, - сказал он, удивляясь тому, насколько точным было ее описание.
– Что это значит? Почему мы должны так себя чувствовать?

Она пожала плечами, срывая лист. Тяжелая пластина плоти отделилась от прикрепленной к ней ветки с чавкающим звуком.
– Не знаю. Лог обычно говорил, что это что-то глубоко внутри нас. Инстинкт, который мы несли с собой, когда люди были доставлены на эту Звезду.

Фарр подумал об этом.
– Что-то связанное с ксили.

– Возможно. Или что-то еще более древнее. В любом случае, это не то, о чем тебе нужно беспокоиться. Вот.
– Она протянула ему лист.

Он осторожно взял его у нее. Это была бронзово-золотая пластина, радиально испещренная фиолетовыми и синими прожилками, шириной примерно с мужскую ладонь. Она была толстой и мясистой - пружинила под его пальцами - и, как и древесина, была теплой на ощупь, хотя вдали от родительской ветви, казалось, быстро остывала. Он перевернул его, потыкав кончиком пальца; нижняя сторона была сухой, почти черной. Он посмотрел на Дюру.
– Спасибо, - сказал он.
– Что мне с ним делать?

Она рассмеялась.
– Попробуй съесть это.

После осторожного изучения ее лица, чтобы убедиться, что это не какая-то шутка - обычно Дюра не подшучивала над ним; она была слишком серьезна для этого... но кто знает, - Фарр поднес лист к губам и откусил от него. Мякоть листа казалась разреженной, на удивление невесомой, и, казалось, таяла на языке; но вкус, который она доставляла, был удивительно сладким, как у мяса самого молодого воздушного поросенка, и Фарр обнаружил, что набивает рот.

Через несколько секунд он проглотил последний кусочек, смакуя задержавшийся на языке вкус. Это было вкусно, но на самом деле довольно несытно, и мало что дало, кроме того, что еще больше усилило его голод. Он жадно огляделся. Здесь, на верхней стороне потолка из верхушек деревьев, он мог видеть листья, обращенные вниз, к квантовому морю, как слой широких, приплюснутых детских лиц. Фарр наклонился, чтобы сорвать еще один лист.

Дюра, смеясь, удержала его.
– Успокойся. Не обрывай все чертово дерево.

С набитым ртом Фарр сказал: - Это восхитительно.

Она кивнула.
– Знаю. Но это не насытит твой желудок. Нет, если ты действительно не оборвешь все дерево.... Вот почему нам приходится охотиться на воздушных свиней, которые едят листья - и траву - для нас.
– Она поджала губы. Затем тоном, неожиданно и, по мнению Фарра, шокирующе похожим на тон их погибшего отца, сказала: - Давай проведем небольшой урок. Как думаешь, почему листья такие вкусные?

Фарр задумался об этом.
– Потому что в них много протонов.

Дюра серьезно кивнула.
– Достаточно близко. На самом деле они содержат богатые протонами изотопы элементов - криптона, стронция, циркония, молибдена... даже немного тяжелого железа. Каждое ядро криптона, например, содержит сто восемнадцать протонов [это ошибка: ядро криптона содержит всего 36 протонов, а 118 протонов может содержать лишь очень тяжелое гипотетическое ядро пока не открытого на Земле элемента с, вероятно, чрезвычайно коротким временем жизни. Больше протонов, чем у олова, к примеру, в ядрах висмута, свинца, таллия, радиоактивного радона], в то время как ядра олова в наших телах содержат всего по пятьдесят. И нашему организму нужны протоны в качестве топлива.
– Тяжелые ядра расщеплялись в желудках людей. Протоны соединялись с нейтронами воздуха, образуя больше ядер олова - олово было самым стабильным ядром в воздухе - и в процессе выделяли энергию.
– Итак. Откуда берется материя, богатая протонами?