Адда шмыгнул носом.
– Так оно и есть. Здесь, наверху, видишь ли, воздух слишком разрежен для нас. А если подняться выше, к коре, он становится еще тоньше. Но терпеть холод не обязательно.

Фарр нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?

Вместо ответа Адда ухмыльнулся. Он поднял свое копье из укрепленного дерева и выровнял его параллельно стволу дерева, вдоль направления линий магполя. Он подержал его несколько секунд, ощущая его упругое напряжение. Затем он сказал: - Смотри и запоминай.

Мальчик, широко раскрытыми глазами глядя на дрожащее копье, отполз в сторону.

Адда прижался к магполю. Одним движением - он оставался гибким, несмотря ни на что, с чем поздравил себя - Адда вонзил острие копья глубоко в ствол дерева. При первом ударе острие копья прошло сквозь кору и, возможно, на длину ладони вошло в древесину. Работая древком копья, крутя его в руках, Адда смог вонзить копье глубже в мякоть ветки, примерно на половину длины руки.

Покончив с этим, чувствуя, как его грудь сжимается от разреженного воздуха, Адда повернулся, чтобы убедиться, что Фарр все еще наблюдает за ним.
– Сейчас, - прохрипел он.
– Теперь начинается волшебство.

Он крутанулся в воздухе и уперся ногами в ветку, поближе к линии своего наполовину воткнутого копья. Затем он наклонился и обхватил обеими руками выступающее древко копья, присел на корточки так, чтобы его ноги были согнуты, а спина выпрямлена, и подтянулся вверх, используя копье как рычаг, чтобы раздвинуть древесину ветки.

...На самом деле прошло много времени с тех пор, как он делал это в последний раз, что осознал через несколько ударов сердца после начала. Его ладони стали скользкими от обильного пота, по спине распространилась постоянная боль, и по какой-то причине зрение его здорового глаза начало дрожать и расплываться. И, хотя копье немного изогнулось вверх, когда он напрягся, ветка лишь холодно застонала.

Он отпустил копье и вытер ладони о бедра, чувствуя, как дыхание с хрипом вырывается из груди. Он тщательно избегал зрительного контакта с мальчиком.

Затем он снова наклонился к копью.

На этот раз, наконец, ветка поддалась; пластина размером с его грудь приподнялась, как крышка. Адда почувствовал, как его ноющие ноги выпрямились, и он свалился с ветки. Быстро восстановив достоинство, он покрутился в воздухе, игнорируя протесты спины и ног, и помахал в ответ Фарру и раскрытой ветке. Он оценивающе посмотрел на дело своих рук и кивнул.
– Не так сложно, как кажется, - прорычал он мальчику.
– Раньше я делал это одной рукой... Но деревья стали крепче с тех пор, как я был в твоем возрасте. Может быть, это как-то связано с этой чертовой погодой.

Но Фарр не слушал; он подкрался к ране на ветке и зачарованно уставился в нее. Ближе к краю содранной коры древесина была бледно-желтой, она очень походила на материал копья, которое использовал Адда. Но дальше, глубже, чем на длину ладони, дерево светилось зеленым и излучало тепло, которое - даже с расстояния в половину человеческого роста - Адда мог ощущать как успокаивающее, осязаемое присутствие у себя на груди. Отблески дерева заискрились на лице Фарра и вызвали зеленые тени в его круглых глазах.

Теперь к ним присоединилась Дюра, нескладная дочь Лога; она коротко улыбнулась Адде в знак благодарности, присела на корточки рядом с братом и поднесла ладони к теплу дерева. Зеленый огонь отбрасывал блики на ее конечности и лицо, что делало ее, снисходительно подумал Адда, в кои-то веки наполовину привлекательной. Во всяком случае, до тех пор, пока она не двигалась слишком много и не показывала полное отсутствие грации.

Дюра сказала Фарру: - Еще один урок. Что заставляет древесину гореть?

Он улыбнулся ей, его наглазники были полны древесного свечения.
– Что-то тяжелое из корки?

– Да.
– Она наклонилась к Фарру так, что головы брата и сестры оказались бок о бок над светящимся деревом, их лица сияли, как два листа. Дюра продолжила: - Богатые протонами ядра на пути к листьям. Видишь ли, ветка дерева похожа на оболочку, заключающую в себе трубу, где давление ниже, чем в воздухе. Но когда оболочка пробита, тяжелые ядра внутри исчезают, быстро распадаясь. То, что ты видишь, - это ядра, сгорающие в воздухе...

Адда увидел, как сосредоточенно сморщилось гладкое молодое лицо Фарра, когда он усвоил эту новую порцию бесполезных знаний.

Бесполезных?

Что ж, может быть, подумал он; но эти драгоценные, абстрактные факты, отшлифованные пересказом и передаваемые из поколения в поколение с самых ранних дней существования людей - со времени их изгнания из города Парц десять поколений назад - были сокровищами. Часть того, что делало их людьми.

Поэтому Адда одобрительно кивнул Дюре и ее попыткам обучить брата. Человеческие существа были загнаны в эту дикую местность против их воли. Но они не были дикарями или животными; они остались цивилизованными людьми. Да что там, некоторые из них даже умели читать; горстка книг, с трудом нацарапанных на свитках из свиной кожи деревянными стилусами, были одними из главных сокровищ человеческих существ...