В Козельске открыто выразили недовольство рабочие иконописной мастерской П. Е. Балашова. На других предприятиях забастовок не было, так как власти предприняли строгие предупредительные меры, а полиция и жандармерия расставили шпиков и изолировали наиболее опасных лиц. В то время в Козельском уезде находилась рота 222-го Шацкого полка.

Но и эти меры предосторожности не предотвратили революционных выступлений в уезде. В конце ноября 1905 года исправник Козельского уезда Л. В. Рахманов сообщал начальнику губернского управления об усиливающихся волнениях крестьян в уезде. В деревне Копаново были самовольно разобраны хлебозапасные магазины. В Нижних Прысках не ограничились этим и приступили к рубке помещичьего леса. Прысковские крестьяне прекратили всякие платежи казенных повинностей. В селе Кстищи крестьяне предъявили требования управляющему имением помещика Бурнашова Коноплеву: продать им помещичью землю по ценам, которые установит общество. Управляющий имением князя Вяземского Блохин сообщал исправнику, что крестьяне рубят лес и их ничем остановить нельзя. Из деревни Новоселок шла жалоба начальству от помещичьего приказчика: «Нет управы над людьми: разбирают хлеб и скот».

Из конца в конец уезда переливались крестьянские волнения — в Паневе, Жилькове, Глинной, Востах шумели крестьянские сходы, слышались почти одни и те же требования: «Землю отдать, лесом снабдить, налоги сбавить!»

Всеми революционными выступлениями в городе и уезде руководили рабочие-сезонники, которые проходили революционную выучку на предприятиях больших городов и уже не раз привозили в уезд подпольную литературу.

Когда полиция принимала меры к аресту руководителей выступлений, крестьяне в ряде сел оказывали решительное сопротивление. Так было в селе Пронино Коробкинской волости. Полиция хотела арестовать агитатора Якова Леоновича Полякова ночью. Но сельский сторож поднял всех селян. Они взяли колья и вилы. Урядник со стражниками едва вырвались из села. На следующий день в Пронино был послан отряд из 70 стражников с приставом во главе. Но Якова Полякова не нашли, он успел скрыться. В бешеной злобе полиция арестовала девять человек, в том числе отца Полякова Леона. Их судьба была определена резолюцией губернатора А. А. Офросимова: «Продлить срок ареста всем заключенным и представить к высылке в отдаленную местность Леона Полякова, сельского старосту и сторожа ночного на пять лет, а остальных на три года».

Остановить крестьянские волнения было не так-то легко. Они бушевали по уезду и в 1906 и в 1907 годах. Особенно активно выступали против помещиков крестьяне Волосово-Дудинской волости. Сюда несколько раз являлись крупные полицейские силы во главе с вице-губернатором и прокурором. Над крестьянами была учинена жестокая расправа.

Первая русская революция многому научила крестьян Козельского уезда. Они острее почувствовали свои классовые интересы, необходимость союза с рабочими, поняли, что только суровая, беспощадная борьба с помещиками и царизмом избавит их от гнета и эксплуатации. Все это пригодилось им в недалеком будущем.

Неотступная нужда, тяжелый труд на помещиков и в своем хозяйстве, отсутствие школ и других культурных учреждений — все это лишало крестьян возможности получить образование, приобщиться к культуре. До Октябрьской революции более семидесяти процентов жителей сел Козельского уезда были или вовсе неграмотными или умели только расписаться.

Робкое начало школьного образования крестьянских детей было положено в 1866 году. В сентябре этого года уездное земское собрание решило отпускать из уездной сметы по 100 рублей для тех волостей, которые откроют у себя училища. С того времени сеть школ стала постепенно расти: в 1890 г. в уезде было 34 школы. Содержание земских школ ложилось на плечи самих крестьян. Обучение в школах с несколькими классами было платным, поэтому крестьянским детям приходилось обучаться в них недолго.

Многие школы располагались в неблагоустроенных избах. «Наши школы, — говорится в журнале заседаний земского собрания от 29 сентября 1911 года, — построены 20–30 лет назад усилиями крестьянских обществ без всякого специального указания, носят совершенно тот же характер, что и рядовые избы крестьян… та же постройка на курьих ножках с вечно отваливающейся завалинкой, те же гнилые, ничем не обшитые стены, те же драные, а иногда и соломенные крыши — такова школа снаружи. Внутри она не лучше: размеры класса совсем не сообразуются с количеством учеников. Впрочем, погрешности в сторону простора нигде не замечаются, зато в противоположную сторону уклонение всюду есть, вплоть до таких пределов, что ученики не могут сидеть или стоять плечо в плечо, а должны стоять вполуоборот. И к тому же во многих школах из классного помещения еще выгорожена комната учителя».

Козельск. Женская гимназия.

В старой школе учебный год фактически шел от «покрова до пасхи», то есть около шести месяцев, потому что многие школьники уходили в пастухи, в «мальчики» при разных мастеровых, а некоторые — и с отцами в отход на сезонные работы.

Заслуженная учительница РСФСР Татьяна Федоровна Кашникова, начавшая работать в Полошковской школе в 1911 году, вспоминает:

«У нас было очень много способных учеников и жалко было, что, проучившись всего одну или две зимы, они прекращали ходить в школу.

— Не в попы становить, — говорили обычно в таких случаях родители.

Они брали своих детей из школы не потому, что им не хотелось учить их, а потому, что не было средств, и в крестьянстве уже 8-летний мальчик становился работником».

Старые учителя А. Б. Белов, Г. И. Туков, Е. М. Зобов рассказывают о тяжелом положении работников просвещения. Они должны были угождать инспектору народных училищ, земскому начальнику, дружить с урядником, быть заодно с попом. Все эти чиновники в мундирах и рясах следили за тем, насколько тесно был связан учитель с местным населением, не несет ли он крамолу в народ, какие газеты выписывает и читает, посещает ли церковь. На учителя Владимира Николаевича Кирсанова священник доносил инспектору училищ о том, что Кирсанов отверг приглашение участвовать в церковном хоре. По этому доносу учитель имел от инспектора строгое внушение. Учительницы А. Я. Акимова и А. А. Беляева часто вспоминают, какой нагоняй получали от наблюдателя церковноприходских школ за то, что плохо преподавалось в школе церковное пение.

Были в культурной жизни уезда и отрадные явления. В 1803 г. в Козельске открылась лесная школа. Позднее она была переведена в Петербург и на ее базе организован лесной институт. В 1890 году в Козельске была открыта женская прогимназия, которая в 1909 году была преобразована в женскую гимназию с восьмым педагогическим классом. В 1914 году впервые в Козельске было выпущено 14 учительниц. В 1911 году в Козельске открылась мужская гимназия, а в 1914 году — учительская семинария. Широкой известностью в губернии пользовалось основанное в 1883 году Козельское ремесленное училище, которое готовило слесарей, кузнецов, столяров для промышленных предприятий. Особенно много кадров дало оно для Путиловского завода в Петербурге. Этим объясняется дальнейшая связь путиловцев с Козельском. В 1866 году в Козельске возникла публичная библиотека, в которой насчитывалось 800 томов. С 1908 по 1914 год в нашем городе существовал школьный музей, который выдавал во временное пользование школ уезда учебные пособия и дополнительную методическую литературу.