Шрифт:
— Привыкайте жить без нее, — Дуня приблизилась и чуть поправила голову Кули. — Вот так и сидите. Все произойдет быстро. Как в прошлый раз.
— Хозяюшка… кажется нашла… — пропыхтела Марыська от кровати, вытаскивая оббитый дерматином чемоданчик.
По воплям, которыми немедленно разразилась Куля, стало понятно, что зеркало находится внутри.
Оно в точности повторяло первое. Только фигурка женщины-птицы немного отличалась — вместо стрел, на голове было прорисовано подобие кокошника, из-под которого спускалась вниз длинная толстая коса. И губы были вырезаны подковкой кверху, изображая улыбку.
Не обращая внимания на мычания Кули, Дуня переложила зеркало в корзинку и, обернувшись на бабку в последний раз, велела ей не двигаться с места.
— Вы ничего не можете сделать без моего разрешения. Продолжайте сидеть и смотреть в зеркало. Пока я не разрешу вам встать.
— Чтоб тебяяя… — провыло в ответ. — Прррооо…клянууу…
— Хватит! — под одобрительным взглядом Марыськи Дуня прищелкнула пальцами, заставив бабку умолкнуть. — Смотрите в зеркало и думайте о своем поведении. Скоро оттуда вылетит птичка.
Наблюдающая за происходящим со шкафа мышуха хихикнула и с шумом унеслась в коридорчик. Дуня с Марыськой выбежали следом — нужно было поторопиться пока бабке и правда не стало плохо.
В доме у Ксанки тоже было тихо. Мать растопила печку и теперь отрешенно сидела возле лежащей на кровати дочери, поглаживая ее по натянутому на голову одеялу.
На ввалившуюся в комнату компанию она не среагировала, как и в прошлый раз. Дуню это вполне устраивало — не хотелось вести никчемушные разговоры и что-то объяснять.
Даже не поздоровавшись, она направившись прямиком к столу, поставила добытое у Кули зеркало и велела Марыське приглядеть за Ксанкиной матерью. Сама же рванула с девчонки одеяло и, подхватив её под мышки, потащила к стулу. Ксанка даже не дернулась, кулем висела в Дуниных руках.
— Потерпи. — бормотала Дуня. — Совсем скоро все закончится. Давай же. Приземляйся на стул. Вот так. Хорошая девочка.
Ксанкина мать собралась было потащиться за ними, но Марыська притиснулась к ней, заговорила быстро и успокаивающе, удержала.
Дуня тем временем уже встала у Ксанки за спиной стараясь не отразиться в зеркале и начала ее мысленно прощупывать. Обнаружив растекшуюся внутри черными нитями немочь, принялась медленно и осторожно сматывать ее в клубок:
— Вернись к той, что болью поделилась, с себя ее сняла и Ксане передала! Вернись путем хоженым: через зеркало темное, девой-птицей отмеченное. Коридорами длинными-путанными протянись, черным пеплом до Кули дотянись.
Дуня повторяла и повторяла заговор, и стекло зеркала мутнело. Вместо Ксанкиного отражения в нем появилось перекошенное лицо бабки Кули, с черными провалами глаз и распяленным в крике ртом.
На Ксанку накатило колотье. Дуня едва удерживала ее на стуле. Девчонка почти уткнулась лицом в стекло, а бабка с той стороны тщетно пыталась отстраниться.
По контуру вырезанной фигуры пробежала красная искорка, губы девы-птицы дрогнули и вытянулись в ровную полосу. Глаза ожили на миг. Полыхнул огненным пламенем зрачок.
И тогда Ксанка зарычала по-звериному, изогнулась в дугу, извергнув из себя сгусток черного дыма!
Он тут же втянулся в зеркало и исчез. Вместе с ним пропало и лицо бабки Кули. И только ее протяжный душераздирающий крик еще долго отдавался эхом от стен комнаты, никак не желая стихать.
— Получилось! Ты сделала это, хозяюшка! — Марыська подбежала к Дуне обниматься. Откуда-то сверху спланировала мышуха, уткнулась в Дунины волосы, восторженно пища.
Отвлекшаяся на своих помощниц, Дуня пропустила момент, когда Ксанка изменилась — всхлипнула, посмотрела вокруг осмысленным взглядом и бросилась к матери.
— Доча! Доча! Доченька! — отмерла и запричитала та. — Вернулась! Вернулась!! Ожила!!!
Плача и крича, мать хватала Ксанку за руки, тормошила, разглядывала, щипала за порозовевшие щеки, дергала за рыжие густые пряди.
— Думаю, нам лучше уйти. — шепнула Дуня Марыське, но не тут-то было.
— Как это уйти? — возмутилась коза. — Мы же еще не обсудили плату!
— Марыся! — Дуне сделалось неловко. — Ну какая плата?! Зачем??
— Положено так! Ты силу потратила? Потратила. Работу выполнила? Выполнила. Девчонке помогла?
— Помогла! — пискнула довольная мышуха.
— Вот! А за работу полагается вознаграждение!
— Хорошо, — сдалась Дуня. — Разбирайся с этим сама. И поскорее.
— Как скажешь, хозяюшка! — Марыська процокала к обнявшимся и деловито осведомилась у Ксанкиной матери — чем та готова заплатить за излеченную дочь?