Меня мелко затрясло.

Не от удовольствия, а от паники.

И от страха. Обиды. Боли. И очередного насилия над моим телом.

Оно, молодое, глупое и перекачанное гормонами, не ведало, кто именно им решил воспользоваться. Ему было все равно. Но не мне!

Вот только Панарин, даже будучи перекрытым своим собственным наслаждением, будто бы знал, что я соскочила с крючка той вымышленной реальности, на которую сама же себя и подсадила. А потому одновременно с продолжающимися внутри меня толчками, снова накрыл мой клитор пальцами и в два счета вернул меня туда, откуда я сверзилась.

В безумие!

И я дернулась.

Меня словно резко и быстро перекрутило в чувственной мясорубке, превращая в дрожащий от оргазма фарш. И не отпустило. Снова било по куполу. И снова. Пока Панарин позади меня в последний раз особенно глубоко толкнулся в меня и замер, продолжительно кончая.

Да так и бился во мне, пока с нас обоих не схлынула разрушительная волна похоти.

Потом он еще долго оставался во мне.

Целовал мою спину легкими как перышко, поцелуями. Гладил меня нежно. Что-то бормотал о том, какая я особенная для него. После аккуратно нас обмыл, а затем укутал мое трясущееся от шока и стыда тело в огромное полотенце. И понес в кровать.

Лег рядом. Накрыл нас одеялом. Обнял.

А я, очевидно, на нервной истерике фыркнула и хохотнула.

— Что?

— Ничего, — покачала я головой.

— Говори.

— Что ж, — усмехнулась я, — оказывается, это несложно.

— Что именно?

Что ж...

Сам напросился. Какие ко мне могут быть теперь вопросы, верно?

Я перезарядила метафорически дробовик. Приставила его к виску Панарина и нажала курок.

— Трахаться с тобой, представляя, что это не ты. А совсем другой мужчина.

Между нами повисла гнетущая пауза. Я даже слышала, как сильно и гулко билось его сердце за ребрами. А затем и вовсе рассмеялась.

— Ой, прости, прости, Сереж. Не надо было этого говорить, да? Ведь моя задача тебе улыбаться, верно? А не честно рассказывать о том, что любой бы на твоем месте был бы для меня предпочтительнее, нежели ты...

Конечно, я его не убила. Но искренне надеялась, что хотя бы ранила. Но нет. Бездушного монстра ничего не брало. В ответ на мои слова Панарин лишь вздохнул протяжно. Затем обнял меня еще крепче и коротко шепнул:

— Спи.

И я уснула.

Даже не догадываясь, в каком фантастически верном направлении я продвинулась в этой жестокой и беспощадной игре навылет...

Глава 28 – Теперь у него есть я

Настя

Что ж...

Мое утро ожидаемо началось не с кофе, а с того, что в меня снова засунули член. И трахнули. Только в этот раз Панарин заставил меня смотреть на него в тот момент, когда мое тело перекручивало в жерновах похоти.

А он глядел в ответ. Жрал меня своими наглыми глазищами.

И улыбался, как сам демон из преисподней.

А дальше он сыто и счастливо рассмеялся, куснул меня за ягодицу, а там уж в чем мать родила, двинул в ванную комнату. Спустя четверть часа вернулся все в том же полностью обнаженном виде, на ходу радуя меня сногсшибательной новостью, что этот день я проведу не в его тлетворной компании. С барского плеча разрешил как следует выспаться и посвятить день себе, пока он будет в поте лица трудиться в офисе на благо нашей будущей семьи.

Сю-сю-сю!

Как это было мило. Почти до тошноты.

Но я молча кивала на каждое его слово, из всех возможных брандсбойтов, туша в себе вновь вспыхнувший пожар неимоверного раздражения. Ибо мне не нравилось, что этот мужчина мельтешит передо мной, совершенно не стесняясь того, что его эта огромная кожаная штуковина болталась между ног и мозолила мне глаза, вызывая отвращение.

Но ему и того было мало.

Он вновь повалился рядом со мной, сгреб в охапку и принялся меня тискать и зацеловывать. Потом и вовсе довел до ручки, неторопливо скользя своей отросшей щетиной по моей спине. Где-то обжигал кожу языком или вовсе замирал, просто дыша в одну точку, чем заставлял меня жмуриться и до боли прикусывать кулак, чтобы не стонать и не выгибаться под ним.

— Щекотно, Сереж, — прохрипела я, не в силах больше терпеть эту пытку, а он с шипением крутанул меня в своих руках и набросился на мои губы.

Зарылся пальцами в волосы, до мурашек чувственно их потягивая, и прохрипел:

— Отвечай мне, Настя.

Я отвечала. А спустя бесконечную вечность этой изощренной пытки, полетела в глубокую кроличью нору, услышав следующие слова Панарина. Он оторвался от меня. Затем как-то по-звериному голодно посмотрел на мой рот. Смял его пальцами. Оттянул нижнюю губу и прошелся по зубам.