Его виртуальная мать сжала его руку. Позже Пул смог получить доступ к записям свидетелей, оставшихся во внутренней Солнечной системе.

Время было выбрано идеально: устье червоточины солнечного тепла закрылось как раз в тот момент, когда планета совершила свое собственное рандеву.

Затем всей Земле потребовалось семь минут, чтобы пройти в червоточину. С точки зрения наблюдателей и зондов за пределами портала, это выглядело так, как будто сама планета метр за метром уничтожалась сияющей плоскостью, в которую она попала.

После этого планете потребовалось еще несколько минут, чтобы пройти через огромную горловину червоточины. Это не было похоже на проход через туннель, скорее, как если бы эта четырехгранная клетка сомкнулась на планете, а затем снова открылась.

Червоточина была парадоксальным вложением в более высокое измерение — и вложением, связанным с экстремальными искажениями пространства-времени. В эти долгие минуты Земля подверглась сильному приливному изгибу, который вызвал оползни и землетрясения и послал огромную рябь по океанам — события, последствия которых, как знал Пул, были бы ужасно знакомы любому, живущему на атлантическом побережье, столь недавно пострадавшем от вызванного упавшим зондом цунами.

Как только планета прошла сквозь горловину, червоточины немедленно схлопнулись, и из исчезающих порталов хлынула синяя отрицательная энергия.

Во внутренней системе, в пространстве, освобожденном Землей, дрейфовало созвездие спутников и орбитальных поселений, внезапно лишившихся опоры своего мира и медленно расходившихся. Луна тоже, лишенная своего гравитационно доминирующего партнера, начала выходить на новую, собственную уединенную орбиту.

И единственный корабль ксили, уже поврежденный, застыл во внезапной пустоте.

В то время как на холодной Земле, далеко отсюда, под небом, внезапно почерневшим и усеянным звездами, пошел снег.

Гарри Пул быстро позвонил своему сыну. — Хорошо. Теперь я впечатлен.

Земля прошла через червоточину со своими океанами, атмосферой, грузом жизни, более или менее неповрежденным, вытащенным с помощью силы тяжести. И в то же время вместе с ней также прошли находящиеся в воздухе корабли и несколько низкоорбитальных спутников и обиталищ в околоземном пространстве. Сначала все были в замешательстве, поскольку эти аппараты — и их диспетчеры на земле, в воздухе и в космосе — пытались выяснить, где они находятся.

Прошел целый час после события, которое комментаторы уже назвали Перемещением, прежде чем флиттер Пула, наконец, приземлился, доставив его физически на Землю, в семейный комплекс в Антарктиде.

Через час после этого Пул в одиночку вышел из виллы. Он чувствовал, что должен непосредственно познакомиться с этим новым миром. Антарктический комплекс был полон специализированного снаряжения для холодной погоды, но Пул надел свой собственный скафандр, взятый с флиттера. Адаптированный для космоса, он был более чем способен защитить его от внешнего климата: даже этой новой ночью, более холодной, чем когда-либо знал этот холодный южный континент.

Ночью, которая никогда не кончится.

Снаружи воздух был тих и безмятежен, небо ясное, неподвижные звезды похожи на осколки кости. Это было небо облака Оорта. За считанные минуты Земля была отброшена от Солнца более чем в тысячу раз дальше, чем на орбите ее рождения. Конечно, созвездия не отличались друг от друга даже по эту сторону расстояния, пройденное планетой во время Перемещения; возможно, оно и огромно по человеческим меркам, но это огромное смещение было ничтожно по сравнению с расстоянием даже до ближайшей звезды. По крайней мере, он не бросил вызов звездам, размышлял Пул. Это не утешало.

Но, когда он посмотрел вверх, ему показалось, что он видит, как мерцают некоторые из этих звезд. Уже собираются высокие облака. Даже над Антарктидой.

Я сделал это.

Его мать присоединилась к нему, ее шаги были тихими в огромной ночи. Она была закутана в свое стеганое пальто, соответствующее протоколу, длиной до земли, хотя на ней не было капюшона. И она несла что-то вроде манекена, может быть, сантиметров десять высотой. Пул с некоторым изумлением увидел, что это была кукольная версия Гарри, его отец был элегантен в своем обычном черно-серебристом костюме.

Пул не знал, что сказать. Поэтому, по своему обыкновению, он вообще ничего не сказал.

Мюриэл подняла лицо к небу. — Однажды я видела солнечное затмение. Я имею в виду, когда была молода, все еще из плоти и крови. Я тебе когда-нибудь рассказывала? Мы были на корабле, совершали круиз, чтобы увидеть это событие. Все вместе пересекали Тихий океан. Мы стояли там, на палубе, под небом, когда тень Луны накрыла нас. Я предвидела центральное событие — черный диск Луны над поверхностью океана.