До конца смены четверть часа. Работа идет. На телах блестит пот. В этом Алексис Исаев мог собой гордиться. Не сразу, но приучил людей работать от и до, а не как у них было принято. Одна из лучших компаний, с четким немецким регламентом, другие долго не держались.

Постояв с минуту, Алексис направился в корпус по производству рома. Внутри чисто, гудит вентиляция, люди в спецовках, хоть той стерильности и порядка как на американских винодельнях Исаев добиться не мог. Уже хорошо, что охрана бдит, люди работают, от технологии не отступают.

В офис хозяин вернулся уже после шести.

— Хороших выходных, синьор Алексис! — встретившийся на лестнице технолог продемонстрировал открытую белозубую улыбку.

— Хорошо отдохнуть, Эрнесто. На рыбалку собираетесь? — Алексис помнил, что Эрнесто Линч держал парусную лодку и любил проводить время в заливе, по понедельникам часто хвастался уловом, бывало угощал коллег копченостями и соленостями.

— Нет, синьор, не получится. Двоюродный брат женится, — чуть замявшись Линч продолжил. — Я со склада три ящика рома выписал. Наш черный. В счет зарплаты.

— Правильно сделал, Эрнесто. Я скажу расчетчикам, с тебя половина отпускной цены. Остальное за счет фирмы.

— Спасибо, синьор Алексис!

В конторе никого. Хилари уехала на час раньше. Остальные разбежались, пятница. Алексис прошелся по кабинетам, проверил сейфы и двери. В своем кабинете еще раз пробежал глазами раскладку себестоимости рома и прикидки по рекламной стратегии. На понедельник переговоры с канадцами. Если все получится, линии загрузятся полностью, можно будет подключать новых поставщиков сырья, еще расширяться придется. Ром марки «Либертад» завоевывает рынки. Сахар тоже в цене. Дело крутится.

А ведь все это построено своими руками. Тогда после войны Рихард Бользен еще раз сменил имя. Он стал Алексисом Исаевым потомком русских мигрантов. Сам предыдущий носитель имени пропал без вести после известного удара по Детройту. Документы восстановить помогли правильные люди.

Поражение, увольнение из армии не стали сюрпризом, он все знал заранее. Полковник Бользен исчез, собрал свои раскиданные по банковским ячейкам и обязательствам старых камрадов накопления, сменил имя, отказался от гражданства и уехал на Кубу. Здесь он купил обанкротившийся сахарный заводик, лицензию на алкоголь, вложился в оборудование, сам своими руками поднял дело. Поработать конечно пришлось, но поднимать бизнес проще, чем останавливать танковую атаку. Разобраться с рэкетом и «сахарными донами» помогли камрады и старый добрый револьвер. Дело пошло.

Перед офисом только одна машина. Старый русский армейский «Жук», взятый на распродаже. Для местных дорог в условиях местного сервиса самое то, недорого и практично. Машина прочная, неприхотливая, полный привод выручает.

Хилари встретила мужа на крыльце дома.

— Ты опять последним ушел? — не в упрек, констатация факта. Разговаривали они на английском.

— Ты же знаешь, не доверяю местным, — Алексис обнял жену и поцеловал в щеку.

— Ты никогда никому не доверяешь.

— Только тебе, — прозвучало абсолютно серьезным тоном с серьезным выражением лица.

Хилари Исаев потащила мужа в дом. Из столовой доносились ароматы ужина. После того как Алексей нашел Хилари и сделал ей предложение, в бывшей учительнице вдруг открылся талант хозяйки. А уж к бухгалтерии фирмы Алексис ее привлек после очередной жалобы на скуку и тупых соседок.

— Я до сих пор не знаю, как тебя зовут на самом деле. В Мейкомбе ты был Рихардом. После войны вдруг оказался Алексисом. За кого я вышла замуж? — женщина притворно закатила глаза. Ответ она знала. Алексей-Рихард с самого начала предупредил, что его прошлое закрытая комната. Тайна опасная для близких, прежде всего.

— За того, кто первый оценил тебя как женщину, а не как подругу.

— Мой первый и единственный настоящий мужчина. Ты точно русский?

— По документам русский, — помолчав Алексис сменил тон. — Извини, не могу завтра взять тебя с собой. Я сам не знаю, как пройдет встреча.

— Все будет хорошо, — Хилари прижалась к плечу мужчины. — Не переживай. Познакомишь меня на следующий раз. Они же не завтра улетают?

— Он написал, что заказали гостиницу на две недели.

— Вот видишь.

До Гаваны ехать буквально полтора часа. На полпути щебеночная трасса перешла в асфальт. Машина покатила быстрее. Столицу самой свободной страны мира Алексис знал хорошо, приходилось не только кататься по делам, но и жить здесь.

Раньше это было береговой батареей. После войны все стреляющее и взрывоопасное железо скрутили и вывезли. Аккуратные бетонные площадки, брустверы, орудийные дворики облюбовали туристы. Отсюда открывался чудный вид на море. Сохранившиеся площадки дальномеров и постов управления огнем превратились в наблюдательные вышки, на которых так удобно фотографироваться. Вокруг выросли палатки с сувенирами, закусочные, фотографы безошибочно выцепляли туристов и предлагали запечатлеть их на фоне заката.