Пять часов русские крейсера и эсминцы обрабатывали берег, заваливали снарядами позиции. Высадка задержалась, но русские смогли закрепиться на берегу до заката. К Гавайям через океан шли транспорты с подкреплением, снарядами, продовольствием, снаряжением и техникой.

Японцы после вчерашнего фиаско перегруппировались. К отчаявшимся защитникам плацдармов с моря пришло подкрепление. Вновь к островам ринулись штурмовые боты и баржи с пехотой. Желтый прилив поднялся и хлынул на берег. С севера поднимался белый прилив. В этот раз они действовали заодно, но кто знает: что будет, когда между ними не останется противников?

— Все же наши восточные союзники интересные люди, — вице-адмирал Гейден с интересом разглядывал присланный ему в дар меч. — Одзава ничего лишнего не сказал, но интонации и жесты красноречивы.

— К этой ковырялке орден не полагается? — ехидным тоном полюбопытствовал фон Эссен.

— Ничего не могу сказать, но я бы предпочел обменять меч на авианосец или новый линкор.

— Кто бы еще предложил. У японцев с авианосцами все плохо.

— У американцев не лучше. Так что, Николай Антонович, мы вдруг оказались хозяевами положения. Что там с берега передают?

— Запрашивают подкрепления, снаряды, патроны, продовольствие, эвакуацию раненных.

— Умеете вы настроение испортить, — лицо адмирала вмиг вернуло серьезное выражение. — Знаете, хорошо, что мы не полезли на Оаху.

Начальник штаба эскадры был согласен с командующим. Лишенные любой поддержки американцы держались за каждый камень. Русские совместно с японцами взяли Молокаи. Неожиданно быстро пал Гавайи. Однако, на Мауи до сих пор шли бои. Японцы серьезно застряли на Оаху. Главная база американского флота держалась. Постоянные штурмы, обстрелы с моря, бомбежки не сломили защитников. За каждый метр приходилось платить кровью.

Немало проблем доставил застрявший в Жемчужной гавани на ремонте линкор «Невада». Поврежденный корабль посадили на мель и превратили в стационарную батарею. Подавить ее долго не получалось, тогда как орудия «Невады» заставляли держаться японские корабли на почтительном расстоянии, работали по суше, доставляли немало проблем японцам.

Уничтожить несгибаемый линкор удалось только огнем супермонстров «Ямато» и «Синано». На противостояние 460-мм снарядам проектировщики «Невады» на закладывались. Корабль вел огонь даже после того как снаряды превратили в руины рубку и носовые башни. С корабля стреляли, даже когда окончательно погасли котлы и генераторы. Корабельную электрику запитали кабелем с берега и башни линкора ожили.

Ничего не бывает вечным, огневой перевес поставил точку на судьбе отважного корабля. Окончательно превращенный в месиво металла линкор навеки остался у причала. Перед своей гибелью «Невада» собрала немалую дань кровью с противника. Она погибла непобежденной.

— Как думаете, Георгий Александрович, почему нам не дали ядерные боеприпасы? — этот вопрос давно беспокоил начальника штаба. — Вы же знаете, на Аляску доставили две авиационные бомбы.

— А нам скидывать нечем и некуда, — развел руками Гейден.

— А торпедный вариант?

— Гнать на Тихий океан специальную подлодку, тащить ее на Гавайи, прикрывать половиной флота чтоб расстрелять Жемчужную гавань? Не слишком ли много возни чтоб испортить базу, которая и нам может пригодиться?

14 мая 1946. Князь Дмитрий.

Самый одинокий человек на Земле сидел за пустым столом. Секретари, помощники, бывшие друзья, союзники и соратники разбежались, каждый сам за себя, каждый лихорадочно перестраивает планы, заключает новые пакты. Человека уже списали, выставили на распродажу.

Человек потянулся до хруста в суставах. Сам ошибся, грустно смешно, но сам виноват. Лицо исказила грустная усмешка: чертов паралитик умер удивительно вовремя, оставил преемнику исчерпанный счет, долги и кредиторов за окном.

Звонок телефона как выстрел. Гарри бросил короткий взгляд на аппарат, затем взял трубку.

— Алло, Гарри, это Сэм, — в трубке знакомый голос конгрессмена Сэма Рейберна. — Нас снесли. Все разбежались, нет кворума. Сенат умывает руки в полном составе. Мы не можем ничего сделать.

— А не нужно ничего делать, — прозвучал неожиданный ответ. — Сэм, ты сам все знаешь.

— Мы не можем продолжать войну, — вот это прозвучало искренне. — Мексика последний рубеж. Дальше будет только хуже.

Гарри Трумэн молчал, он представлял себе, как Сэм вытирает с лысины пот. Раньше это показалось бы смешным. Сейчас уже не имеет значения. Тем более, Сэм вчера перешел на сторону победителей. Это известно совершенно точно. У Гарри Трумэна еще остались свои люди. Сэм, как и половина партийного актива, спешно спасает, что еще можно спасти, выкидывая за борт, тех кто мешает.