Вообще насрать.

А дальше я вдавил педаль газа в пол, развернулся через две полосы и погнал назад. К Насте. Но сразу в квартиру не поднялся. Зашел в настройки автомобиля и скинул себе файлом то, что последние несколько минут писал диктофон.

Ничего блюрить не стал. Смысл?

Моя Кукла и так в курсе какой я.

А вот насчет подружки глазки надо было раскрыть максимально быстро. Да, болезненно. Но, а кому сейчас легко? Этот мир полон дерьма.

Спустя минут десять я уже переступал порог нашего с Настей дома. Она встретила меня такая до боли красивая, что я на секунду потерялся во времени и пространстве, просто смотря на нее во все глаза и забывая собственное имя.

За ребрами будто бы в моменте все раскурочили, и теперь там зияла какая-то черная, пугающая меня до усрачки пустота.

— Так быстро управлялся?

— Угу, — кивнул я, неосознанно делая шаг к ней ближе, а затем сгребая ее в объятия и чувствуя, как пах опаляет знакомая, бурлящая, полыхающая огнем тяжесть.

— Сереж...

— Поговорить надо, — подхватил я Настю на руки и двинул вглубь квартиры, негодуя оттого, что она до сих пор весила не больше пушинки.

Маленькая моя.

— О чем?

– О неприятном...

Ссадил ее на диван, а затем без лишних сантиментов и расшаркиваний включил запись на телефоне, что перекинул со стационарного диктофона в автомобиле. И по комнате разлился тошнотворный диалог между ее личным монстром и ее предательницей. Я заставил Настю слушать до самого конца, а затем держал вырывающуюся из моих рук девушку до тех пор, пока она не проревелась и не стихла.

И только потом подхватил ее снова на руки и понес в постель, чувствуя какой-то мазохистский кайф от того, что в системе координат моей Куклы теперь остался только я.

Я один.

Глава 30 – Навсегда?

Сергей

Свадьба получилась именно такой, какой я ее себе и представлял — безупречной, дорогой и залитой толстым слоем столичного пафоса.

Настя назвала бы ее до тошноты фальшивой.

А я ликовал. Перся. И не мог потушить в глубине своей черной, изъеденной вседозволенностью души адский огонь больного триумфа оттого, что наконец-то эта девушка абсолютно полностью стала моей.

Она была прекрасна.

Высший бал, черт возьми!

Живот за две недели так и не появился толком. Обозначился, но удачный фасон платья его полностью скрыл от посторонних глаз. Моя Кукла все еще была миниатюрной, стройной и недостижимо притягательной. В ее холодных, голубых глазах по-прежнему плескалась тихая ненависть, но манящие губы так сладко улыбались для всех собравшихся на этом празднике ублюдков. В том числе и для меня.

Для монстра, который ее принудил, обрюхатил и заставил с высоко поднятой головой носить мою фамилию. У нее дрожали губы, когда я надевал на ее тонкие пальцы массивное обручальное кольцо. А я с ума сходил от извращенной, грязной, болезненной радости, что навечно приковал к себе девятнадцатилетнюю девчонку, без которой мне почему-то было трудно дышать.

И это было охуенно!

Сделать эту гордую, ледяную, сломанную мной девочку своей собственностью.

Все! Настя стала госпожой Панариной. А я скрепил наш союз долгим, жадным, почти грубым поцелуем. А она не отстранилась и даже не дернулась. Лишь вцепилась в отвороты моего смокинга своими тщедушными ручками и жарко мне ответила. Будь она понимала, что все — назад дороги уже не будет.

Есть только я.

Ее муж.

Ее чудовище, которое ей придется полюбить.

— Ладно, чувак, колись, сколько ты вбухал во всю эту бессовестную, буржуазную роскошь? — толкнул меня в плечо мой двоюродный брат, покрутив указательным пальцем в воздухе и имея в виду, скорее всего, старинный, но роскошный особняк в Подмосковье, эффективное убранство зала, заморские деликатесы и высокоранговых знаменитостей, которые развлекали публику в количестве трехсот приглашенных.

— Когда тратишь деньги на женщину, от которой штырит, количество нулей не имеет значения, Дима, — пожал плечами, наблюдая за тем, как моя жена танцует вместе с гостями.

Настя вообще ни разу не растерялась. Кивала всем и каждому уверенно и с видом хозяйки положения. Смотрела прямо и глаз не отводила, когда ей задавали не совсем удобные вопросы. И улыбалась лучезарно, доказывая всем вокруг, что у нее был выбор.

И он пал на меня.

— И все же? — не унимался Борзов.

— Дохуя, — подмигнул я парню. — Такой ответ устроит?

— Сука, — нервно облизнулся брат и скривился, резко меняя тему на более ему интересную, — Ковалевский свою дочь пасет, как зеницу ока. Я только подойду, и он тут же ее уводит. Уже лично к нему подался, на танец ее пригласил и получил категоричный отказ.

— Дим, твоя репутация бежит впереди паровоза, — сочувственно похлопал я брата по плечу.

— Э-э, я хороший мальчик! — дурашливо скорчил гримасу Борзов.

— Ебарь ты, Дима, — хмыкнул я и добавил. — Ебарь-террорист.

— Чья бы корова мычала, да, Серег? — приобня меня за плечо Лисс, хитро подмигивая, и тоже впился в наш разговор. Прищурился. Кивнул в сторону моей Насти и многозначительно выдал. — Вангую, мужики: новоиспеченная госпожа Панарина вот-вот заведет максимально близкое знакомство с Алисой Ковалевской. Глядите, как они вместе задорно отплясывают, м-м. А потому, Димасик, ты осади пока подкатывать к девице свои неугомонные шары. Сильно не продавливай ее несговорчивого отца, а лучше вообще не рыпайся. А потом через подружку зайди и сыграй козырями. Ну а дальше не мне тебя учить, как баб трахать.