Вот и сейчас я это получил. Настя поднялась на ноги. Поколебалась всего секунду, глядя на меня сверху вниз, как настоящая венценосная особа на клопа под своими туфлями. Поиграла показательно желваками, давая понять, как я ей «дорог».

А затем все же шагнула ко мне ближе, замирая у самых моих колен.

Пиздец!

Молния чистейшей, концентрированной похоти шарахнула мне по кумполу, растекаясь раскаленным ядом по венам. В ушах зашумело. Кончики пальцев закололо — так нестерпимо захотелось отбросить в сторону сантименты и просто получить свое.

То, что я так давно и сильно хотел.

Но я не спешил. Я позволил себе наслаждаться каждым мгновением ее падения к моим ногам.

Поднял ладонь и перекрутил между пальцами пояс ее халата. Потянул его на себя неторопливо, дожидаясь, когда полы разойдутся в стороны, открывая мне вид на все то, что принадлежало мне: на полную грудь, идеально плоский живот, стройные ноги и гладковыбритый лобок, что сейчас был прикрыт паутинкой дорогого кружева.

По ее гладкой, бархатистой коже побежали мурашки. И я хотел бы их целовать. Всё! Но не стал.

Лишь переплел наши пальцы и чуть потянул Настю еще ближе, усаживая ее на себя сверху. Она тут же часто-часто задышала носом, задрожала меленько и сладко, потому что я все еще смотрел туда — где она широко развела свои бедра.

И где я так отчаянно хотел прямо сейчас оказаться.

Мои руки уже жили своей жизнью. Вовсю курсировали по ее восхитительному телу: оглаживали бедра, сжимали упругие ягодицы, смыкались на тонкой талии.

Я не мог контролировать этот процесс. Я уже был не в силах не прикасаться к ней.

— Поцелуй меня, — вскинул я на нее глаза, напарываясь на голубой лед ее взгляда.

И Настя тут же послушно положила свои ладони мне на плечи, чуть подавшись вперед, пока я пытался всеми правдами и неправдами обуздать свое ревущее возбуждение. Шутки ли? Она до меня еще даже толком не дотронулась, а я уже был в кромешном кумаре.

Меня ее добровольная близость перекрыла напрочь!

А она еще больше сократила расстояние между нами. До жалких миллиметров. И теперь мы дышали друг другом. А в следующее мгновение ее губы, словно перышко, коснулись моих. Робко. Будто бы она делала это впервые.

И это было...

Пиздец!

Ее глаза были закрыты. Ресницы подрагивали. Но она продолжала неторопливо пробовать меня на вкус. Льнула ближе. Зарывалась пальчиками в волосы на моем затылке и чуть их тянула на себя. А затем первый раз толкнулась в меня своим маленьким, горячим язычком.

Я тут же открыл рот и впустил ее.

Меня в момент ошпарило крутым кипятком с головы до ног. Но как же заебись это было!

Медленно. Чувственно. Глубоко.

Накачивая друг друга вкусом, запахом, огнем.

И желанием!

А потом как-то все разом полетело к чертям собачьим, потому что Настя застонала мне в рот. Всего один-единственный тихий, короткий звук, а меня порвало на части. И не осталось больше Сережи, который может просто вот так сидеть и принимать в себя весь этот ошеломляющий кайф.

На его месте теперь было больное от похоти, голодное животное, которое мечтало разодрать свою жертву на части. А там хоть порвись...

И вот я уже намотал волосы Насти на свой кулак и с жадностью набросился на нее, вколачивая в нее язык. Впился в ее рот. Кусал ее губы, посасывал их, втягивал в себя и дурел от того, как это все было остро. На грани.

А второй рукой я уже был везде. Скользил по спине, наслаждаясь гладким шелком ее кожи. Заурчал от эйфории, когда накрыл ее грудь через кружево бюстгальтера, и почувствовал твердый камешек соска. Тут же сжал его сильно между подушечек пальцев.

И зарычал, когда она отреагировала на эту ласку томным, горловым стоном.

Охуеть!

Прихватил ее за задницу и ритмично подмахнул Насте пахом между ног, выбивая из нее еще один потрясающий звук. Еще раз — и снова. Ее дыхание стало прерывистым, рваным. И она наконец-то начала говорить со мной на таком понятном мне языке.

На том самом, который врать не может. Просто не умеет.

Это язык тела. Возбужденного тела женщины, которая хочет мужчину.

Настя неосознанно вела бедрами. Подавалась ближе, потираясь лобком о мой ствол. Шипела сдавленно. Дрожала. Пугалась своих реакций. Затем и вовсе зарычала, ненавидя меня всем своим существованием за то, что я заставляю ее чувствовать в моих руках.

Прикусила сама меня за нижнюю губу, а я быстро провел ладонью по ее шее. И с силой ее сжал, вырывая из ее горла сдавленное, короткое рыдание.