И да, я, больной на голову ублюдок, собирался в очередной раз обдолбаться ее этой абсолютной капитуляцией мне. Мне одному!

Я подтянулся и навалился на Настю, врезаясь теперь уже в другие ее губы. Жадно и жарко трахая ее рот языком, пока пальцы мои продолжали продлевать афтершоки пережитого сокрушительного оргазма. А затем оторвался от нее, чуть втянул и потонул в голубой штормящей глубине ее глаз.

И совсем пропал…

Совсем!

Потому что сейчас я не разглядел там ненависти, осуждения и злости. В ее взгляде я видел только наслаждение, причиной которого был лишь я.

И я не мог больше ждать.

Сергей

Нетерпеливыми пальцами я расстегнул ширинку и выпустил на свободу каменный, вибрирующий от жажды член. На то, чтобы полностью раздеться я попросту забил. Намного важнее было прикоснуться к ее все еще подрагивающим от наслаждения складочкам зудящей, раскочегаренной диким желанием головкой.

Вверх.

Вниз.

Зашипел. Заторчал!

Наклонился, быстро и жадно изнасиловал ее соски. На этом предварительные ласки пришлось закончить, потому что меня уже колошматило от желания, а бедный член заломило от жгучей нужды скорее оказаться в горячей и узкой глубине.

По самые яйца.

И я наконец-то взял ее. Свел ноги Насти вместе, а затем медленно погрузился внутрь, сдерживая ревущий в груди пожар и прислушиваясь к тому, как девушка подо мной начинает дышать чаще, срываясь в сиплое поскуливание, принимающая в себя меня на всю длину.

А после меня ждал лишь концентрированный экстаз, который было сложно сравнить хоть с чем-то, что со мной было раньше. Даже вот так, в этой совершенно ванильной версии мне было круто на сотню баллов из десяти просто потому, что рядом была она — моя Кукла.

И я имел ее. Закинул ее сведенные ноги себе на плечо, чуть приподнялся, чтобы углубить проникновение, и задвигался в ней, ощущая, как на меня на огромной скорости понесся слятившим локомотивом мой собственный экстаз.

Черт, так быстро!

Но мне было уже плевать! Я не замедлился, а только еще сильнее ускорился. Глубже. Жестче. Вколачивался в нее и дурел от того, как Настя уже в голос подо мной стонала, бессознательно скользя ладошками по своей разбухшей груди. Оттягивала соски, сама же их пощипывала. И выгибалась мне навстречу.

Бам! Бам! Бам!

С пошлым, влажным звуком соединялись наши тела. Мои яйца ритмично бились об ее попку. А я, одной рукой крепко зафиксировав ее ноги, второй накрыл ее пульсирующий клитор, начиная его стимулировать.

— Боже…, — захныкала Настя.

И я понял, что мы на финишной прямой. Ускорился. Замолотил членом еще сильнее. И наконец-то зашвырнул нас обоих в эйфорию, которая, кажется, разорвала нас на куски.

Меня — так уж точно…

Я думал, что схлопотал чертов сердечный приступ, ну или просто очутился на гребаных небесах — вот так меня прижучило. А затем повалился набок, сгребая женщину в охапку, и врезался в ее рот своими губами, мысленно упрашивая, чтобы она мне ответила.

И она сделала это...

Ее языкок испугано и осторожно, но попробовал меня. И ладошки, копируя мои собственные движения, заскользили по моей спине. Острые ноготки царапнули поясницу. Вонзились в ягодицы.

Так охуенно!

А я понял, что мало мне.

— Я хочу еще...

И я снова брал ее. Разнеженную, покорную. Вновь целовал ее везде, где только хотел. А затем трахал ее по-всякому, наслаждаясь звуками ее наслаждения. И перся сам. Дурел! Мне казалось, что это мой новый фетиш — ломать гордость Насти, а затем слушать то, как ее телу со мной хорошо.

Мы подходили друг другу на весь возможный максимум. Как же она этого не понимала?

И по хую, как мы начали!

Важно то, что было сейчас! Она вся сладко дрожала в моих руках, вибрировала на моем члене. И принадлежала мне одному! Идеальная во всем. Совершенная. Покорная, послушная и горячая. Отзывчивая, страстная и пылая!

Моя девочка. Моя жена.

Теперь уже навсегда...

Я вышел из нее за секунду до того, как она финишировала в очередной раз. Намеренно. Подло, да. Знаю. Она обиженно всхлипнула, но я не обратил на это никакого внимания. Я сдернул ее с кровати и безапелляционно надавил на плечи.

Она непонимающе мотнула головой, но я не дал ей возможности испугаться или взбрыкнуть. И все-таки заставил ее встать передо мной на колени. А потом, когда она умоляюще на меня посмотрела, будто бы упреждала не делать этого с ней, я четко и жестко отчеканил:

— Открой рот, Настя.

— Сереж, пожалуйста...

— Делай, что говорю.

— Не надо...

— Открой. Я. Сказал.

Я знал, что ее прошибло холодом страха. Точно так же, как и понимал, что инстинкты уже ужалили ее своими ядовитыми щупальцами, отравляя разум чистой похотью. А затем и зашвырнули ее в чертово пекло. Потому что она подчинилась.