С тонкой улыбкой мальчик подчинился.

Дени вопросительно посмотрела на Адду.
– Могу сказать, что ты никогда не был родителем.

Адда безмолвно зарычал.

Новый аэрокар приблизился к неровному краю открывшейся стены; пять нервных поросят толкались друг о друга, ударяясь об обшивку, как надутые игрушки. Дверь машины открылась, и водитель перегнулся через нее.
– Адда, - сказал Тоба Микксакс, и его широкое усталое лицо расплылось в улыбке.
– Я рад, что нашел тебя. Ито сказала, что ты пытался попасть сюда с Фарром.

– Ну, он здесь. С ним все в порядке. Он усердно работает.
– Адда всегда находил круглое, плоское лицо Тобы довольно мягким и невыразительным; но теперь он мог видеть настоящую боль в наглазниках Тобы, в маленьких морщинках в уголках его рта.
– Криса здесь нет. Мне жаль.

Выражение лица Тобы почти не изменилось, но Адда увидел, как в нем погас огонек.
– Нет. Я, э-э... не ожидал, что он будет здесь.

– Да.

Двое мужчин отвели взгляды друг от друга, на мгновение смутившись.

– Как Ито? Где она?

– На потолочной ферме. В том, что от нее осталось. Она нашла себе много занятий. Она мастерица, Адда, и она занялась ремонтом вместе с кули, которые остались.
– Он покачал головой.
– Однако все разбито вдребезги. Ты не поверишь.
– В голосе Тобы слышалась горечь.
– Этот последний сбой не пошел нам на пользу, Адда.

Слова Тобы заставили его задуматься о том, что сказала Дени - что ксили были здесь, чтобы разрушить сердцевину, опустошить саму Звезду. Адда не отличался богатым воображением; он сосредоточивался на здесь и сейчас, на том, что было достижимо. Но он внезапно задался вопросом, что, если Дени Макс была права - что на этот раз ксили действительно пришли, чтобы прикончить Звезду - покончить с ними всеми?

Он оглядел мрачное небо. Внутри себя он ожидал, что этот сбой, в конце концов, закончится - как и все другие сбои в его долгой жизни, какими бы серьезными они ни были. Но что, если на этот раз это было неправдой? В конце концов, этот сбой создавали ксили; его предыдущий опыт не был надежным руководством. Что, если ксили продолжат упорствовать до тех пор, пока сама сердцевина не вырвется из дыр в квантовом море...

До сих пор Адда ожидал только своей собственной смерти и смерти многих других - даже тех, кто был ему близок. Но, возможно, этой новой катастрофе суждено было пойти гораздо дальше - обозначить уничтожение самой расы. Внезапно его охватило видение Звезды, очищенной от людей, от всех будущих поколений - все, ради чего Адда работал, - уничтожено, потеряло смысл.

Тоба все еще говорил. Адда долгое время не слышал ни слова из того, что он сказал.

Адда отстранился и глубоко вздохнул. Если миру суждено было закончиться сегодня - что ж, Адда мало что мог с этим поделать. Тем временем у него была работа.

Дени Макс присоединилась к Адде в импровизированном дверном проеме.
– Спасибо, что пришли помочь нам, гражданин.

Тоба пожал плечами.
– Мне нужно было чем-то себя занять.
– Сейчас через палату проносили еще одного пациента; Тоба Микксакс смотрел мимо Адды на изуродованное тело, и его круглое лицо превратилось в мрачную маску.

– Что ж, ты нашел занятие, - мрачно сказал Адда.

Дени Макс коснулась его руки.
– Давай, восходящий. Давай вернемся к работе.

Вдалеке лучи звездолома, словно огромные кинжалы, продолжали пронзать мантию. Адда еще мгновение смотрел вдаль; затем, в последний раз кивнув Тобе, отвернулся.

Когда-то Звезда казалась ей огромной. Теперь она оказалась здесь, затерянная в необъятности этого космического неба, звезд и планет, и почти с ностальгией вспомнила уютный мир мантии - с гладким фиолетовым дном квантового моря под ней, внешней коркой, как одеялом над ней, и самой мантией, похожей на огромную утробу, поддерживающую ее. Все это было уничтожено этим удивительным путешествием и видящими устройствами ур-людей.

Она запрокинула голову и открыла глаза так широко, как только могла, пытаясь осознать все это, подавить свой благоговейный трепет и построить модель этой новой вселенной в своей голове.

Небо вокруг них - пространство между звездами - не было абсолютно черным. Она различала намеки на структуру: облака, завитки, оттенки серого. Там, за прозрачными стенами, должен быть какой-то воздух - воздух, но не воздушность: тонкий, полупрозрачный, неоднородный, но достаточный, чтобы придать небу неуловимую форму. Это было немного похоже на беглые призрачные узоры, которые она могла видеть в темноте своих собственных наглазников, если крепко зажмуривала глаза.

А за тонкой газовой завесой виднелись звезды, разбросанные по всему небу. Это были фонари, ясные и без мерцания; они были всех цветов и всех уровней яркости, от самой слабой искры до интенсивного, благородного пламени. И, возможно, подумала она с почти религиозным благоговением, эти огни в небе сами по себе были мирами. Может быть, на этих далеких огнях были другие формы людей, размещенные там ур-людьми для своих собственных непостижимых целей. Возможно ли это когда-нибудь узнать?
– говорить с этими людьми, путешествовать туда через такие необъятные просторы?