Адда ухватился за импровизированный дверной косяк палаты и втянул воздух в легкие. Он оглядел небо. Панорама, теперь мрачная и темно-желтая, становилась все меньше и меньше похожей на безопасный, упорядоченный ландшафт пространства мантии, в котором он состарился: вихревые линии были прерывистыми фрагментами вращающихся петель, пытающихся перестроиться, а лучи звездолома продолжали неестественно вертикально рассекать воздух и проникать в сердцевину.

Каким бы усталым он ни был, что-то шевельнулось на краю его сознания. Казалось, стало темнее, чем раньше. Почему так должно быть? Он вытолкнул себя из палаты и устало махнул рукой в небо. Позади него обшивка представляла собой бесконечную деревянную стену, которая закрывала половину неба. Она была ограничена огромными анкерными лентами и испещрена сотнями грубых порезов; замедляющаяся струйка машин и людей все еще стекала с раскрытых стен и рассеивалась в пустоте воздуха. Обшивка была темной, пугающей...

Слишком темной. Вот и все.

Адда подгреб еще немного и покрутил головой, разглядывая якорные ленты вещества сердцевины. Огромные обручи были похожи на серую клетку на деревянном фасаде города - но они были тусклыми, безжизненными там, где чуть раньше потрескивали голубым электронным газом.

Свечение газа исчезло.

Итак, динамомашины, огромные легкие города, работающие на дровах, наконец-то остановились. Возможно, они были покинуты своими служителями; или, может быть, какая-то существенная часть городской инфраструктуры вышла из строя из-за напряжения, вызванного необходимостью удерживать город от изменчивого магполя.

Это едва ли имело значение.

Раздался резкий взрыв. Град осколков разлетелся веером от основания города, на стыке хребта и главной жилой части. Осколки улетели сквозь потоки сточных вод, все еще падающих с основания Парца.

Возможно, осталось не больше нескольких ударов сердца.

Адда решительно махнул рукой в сторону импровизированного больничного входа и нырнул в толпу спеленутых пациентов, страдающего персонала и волонтеров. Он нашел Фарра, помогающего Дени Макс накладывать повязки пациенту. Он грубо схватил Фарра и Дени за руки; он оттащил их от лежащего без сознания пациента к выходу.

– Мы должны выбираться отсюда.

Дени уставилась на него, темно-желтый воздушный свет прорисовывал тени на ее лице.
– Что это? Я не понимаю.

– Якорные ленты потеряли мощность, - прошипел Адда.
– Они не могут поддерживать город здесь, над полюсом. Город будет дрейфовать - подвергнется сильному стрессу... Мы должны убираться отсюда. Город никогда этого не выдержит...

Фарр оглянулся на пациентов и помощников.
– Но мы еще не закончили.

– Фарр, - сказал Адда со всей убедительностью, на которую был способен, - все кончено. Ты проделал замечательную работу, но больше ты ничего не можешь сделать. Как только проявятся последствия сбоя в работе лент, мы все равно не сможем завершить эвакуацию.

Дени Макс пристально посмотрела ему в лицо, плотно сжав губы.
– Я не уйду.

Адда почувствовал, как его старое сердце, покрытое шрамами, снова разбилось.

– Но ты умрешь, - сказал он, услышав мольбу в своем голосе.
– Эти несчастные люди все равно никогда не смогут выжить. В этом нет смысла...

Она вырвала свою руку из его хватки. Она оглянулась на палату, как будто все это было простым отвлечением от ее работы.

Когда он положил руку на грубый дверной косяк, то почувствовал глубокую, сотрясающую вибрацию, исходящую от самых костей города, и дрожь турбулентности пробежала по обнаженной коже его рук и шеи.

Может быть, было уже слишком поздно. Он протиснулся через импровизированный дверной проем на свежий воздух.

Он оглянулся на палату. Дени Макс с застывшим лицом пробиралась обратно в хаос пациентов и помощников. Она уже проигнорировала его предупреждение. Забыла, наверное. Но Фарр все еще стоял у двери; он оглянулся на палату, явно растерявшись.

Что ж, Дени была потеряна, но не Фарр. Еще нет.

Адда схватил Фарра за волосы и, собрав все оставшиеся у него силы, вытащил мальчика задом наперед из больницы и подбросил его в воздух. Фарр остановился в пустом воздухе, борясь; он был похож на какое-то застрявшее насекомое, казавшееся карликом на фоне огромного, израненного лица города. Он впился взглядом в Адду.
– Ты не имел права так поступать.

– Знаю. Знаю. Тебе придется просто возненавидеть меня, Фарр. А теперь греби, черт бы тебя побрал; греби так сильно, как ты никогда в жизни не делал!

С севера шло зарево, глубокое, зловещее красное свечение, разлившееся по всему небу. Это был свет, которого Адда никогда раньше не видел. Он пропитал мантию темнотой, в которой лучи звездолома ксили светились, как раскаленные бревна.

Из недр города вырвался еще один вопль рвущегося дерева и разваливающегося вещества сердцевины. Обшивка покрылась рябью; волны высотой, возможно, в микрон распространились по ее поверхности, и древесина раскололась крошечными взрывами.

Адда опустил голову и ударил ногой по бурлящему воздуху, отмахиваясь от Парца изо всех сил.

Расстояние превратило кольцо в сверкающий драгоценный камень, прекрасный и хрупкий.

– Я верила большей части этого, - медленно произнесла Дюра, - большинству историй, которые рассказывал мне мой отец... Но не думаю, что когда-либо до конца верила в само Кольцо.

Кольцо Болдера, величайшее инженерное сооружение во Вселенной. Настолько массивное - вращающееся так быстро - что оно проделало дыру в самом космосе.